Это он остыл ко мне в последнее время, а я решила, что у него проекты и сделки пошли сложные, а он… Я должна была заподозрить что-то неладное, однако что бы это изменило?
— Ничего, — говорю я вслух и делаю глоток остывшего чая и повторяю по слогам. — Ни-че-го.
И я жалею, что не закатила истерику. Я чувствую как мое сердце медленно, но верно каменеет, а это плохо. Со слезами и криками я бы выпустила ярость и ненависть, а сейчас она уходит вглубь, цементируется и мне тяжело. Сердце ощущает булыжником в груди.
Хлопок двери, и через несколько секунд на пороге кухни стоит Артур.
— Почему чемоданы не разобрала?
Трещина в камне. Могу заплакать, но вместо этого отставляю чашку с тихим стуком и устало отвечаю:
— Я тут не останусь.
Артур усаживается напротив. Зябко, липко и противно, будто я оказалась в болоте с жабами. Вернулся от любовницы, и уверена, что он ее одарил поцелуями и… Я не буд плакать. Я планирую кричать, вопить и кидаться на стены в одиночестве. Я проживу эту трагедию без посторонних глаз.
— Я против развода.
— Этот вопрос не обсуждается, — я поджимаю пальцы на ногах. — У тебя…
— Повторяю, я против развода, — Артур холодно улыбается без тени вины или стыда. — В ином случае ты лишишься всего.
Я молчу, потому что если скажу хоть слово, то сорвусь в слезы. Любимый муж обратился в беспринципное чудовище, а я проморгала этот момент.
— Я не люблю Карину, но она носит моего ребенка, — Артур устало массирует переносицу и закрывает глаза. — Да, у меня любовница и так случилось, что она залетела, но она согласна за некоторую сумму в месяц не отсвечивать в нашей жизни.
Поднимает тяжелый взгляд, от которого мне зябко:
— Твоя гордость тебе обойдется дорогой ценой, Вита. Мама тебя не учила, что женщина должна быть мудрой?
— Не отсвечивать? — едва слышно спрашиваю я. — Артур, это твой ребенок… — медленно моргаю. — Ты решил откупиться от ребенка? Ты что такое говоришь?
— Я понимаю, это прозвучит жестоко, но я не хотел этого ребенка и не хочу, Вита, — он постукивает пальцами по столешнице, — но и на аборт отправить Карину… Возможно, он и не мой.
— Что? — у меня брови ползут на лоб.
— Закрались некоторые подозрения, — он откидывается на спинку стула и вытягивает ноги.
— Минуту назад ты с твердой уверенностью сказал, что это твой ребенок, а сейчас… Не хочу, не мой… — обескураженно подпираю лицо рукой, — ты, что, пытаешься уйти от ответственности?
— Нет. Все сложно, Витаминка, — Артур криво улыбается.