Волосы на загривке встают дыбом от нехорошего предчувствия. Враг совсем рядом. Он ранил мою жену, и дышит мне в затылок с гнилым оскалом. И, возможно, он и в меня погрузил кривой и отравленный кинжал, но я этого не заметил, потому что был увлечен похотью. Нырнул в нее с головой и упустил что-то важное, что-то, от чего сердце сжимается в черную точку.
— Я тебя слушаю, Вита.
Глава 24. Не защитил и не уберег"
"Артур должен знать. Да, я ему не доверяю и подозреваю, что он вполне мог быть в сговоре с Димой, однако… вдруг я ошибаюсь на его счет? И какая же теперь мелочь его измена… Она была лишь подсохшей корочкой на царапине, а под ней абсцесс и гной.
— Я тебя слушаю, Вита, — холодно повторяет Артур и делает глоток.
Едва заметно кривится и отставляет чашку. Он пьет кофе только на работе. Робусту конкретной марки, которую не найдешь в обычном супермаркете.
— Ты доверяешь Диме? — задаю я тихий вопрос Артуру.
Глаза в глаза. Кажется, время замедляется, и я вижу, как зрачки Артура расширяются, и секунды обрываются тишиной.
— Веришь ему, что у меня все в порядке и стоит только пропить очередной курс витаминов?
— Нет… — шепчет он, а в глазах ужас. — Только не он…
— Анализы не врут, — я слабо улыбаюсь, — если они не в руках Димы.
— Нет… — повторяет Артур еще тише.
— И какая же я идиотка, милый, — вздыхаю, — у меня нет ни единого анализа, которое было проведено в клинике Димы, ни заключения от его врачей. Все эти бумажки он собирал в якобы мое личное дело. Я теперь понимаю, почему ты пошел налево. Я круглая дура. И если бы я тебя не застукала на кухне с Кариной, ты бы мог завести вторую семью и я бы не прочухала. Это доверие к другим людям на грани слабоумия.
— Нет! — Артур срывается на крик, вскакивает на ноги и бьет кулаком по столу. — Нет!
Вот теперь он походит на зверя, которого пробили ржавой арматурой, что затем провернули несколько раз и завязали узлом.
— Простите, я опоздал, — к нашему столику бежит полный мужчина и промакивает лоб салфеткой. — Дикие пробки! Артур Борисович…
А Артур Борисович, уронив с грохотом стул, кидается прочь. Расталкивая испуганных официантов, несется к выходу.