Тебе придется с ним плотно поработать, поскольку ты все равно остаешься главным подозреваемым. Твой адвокат начал свою деятельность с исследования твоих передвижений в день совершения преступления. И оказалось, что в момент убийства ты был еще в госпитале, что подтверждают данные с ленты энцефалограммы. Аппарат регистрирует время автоматически. В госпитале подтвердили, что время было проставлено аппаратом. Таким образом, у тебя, капитан, появилось почти стопроцентное алиби. Лишь я один в это алиби не верю, потому что все вы в ГРУ слишком умные, чтобы просто так подставиться.
– Отчасти, – согласился я. – Устроит на первое время. Относительно компенсации за моральный вред я поговорю с адвокатом.
Я сделал легкий поклон в сторону адвоката, с которым еще и познакомиться не успел.
Старший следователь по особо важным делам, кажется, за эти слова готов был меня расстрелять. И расстрелял бы, будь мы наедине. Капитан Магомедов с адвокатом ему сильно мешали. Воронец сам сказал, что, если все получится так, как я считаю, его премии лишат. А он, похоже, из тех людей, кто за три рубля змею укусит...
* * *Дело осталось за малым, после этого должна была начаться серьезная подготовка к моему освобождению.
В суд поехали уже без наручников и без «вертухаев», которых полковник Воронец «сгонял» в камеру, чтобы принесли пакет с моими туалетными принадлежностями, и отпустил. По Москве «Газель» передвигалась еще хуже, чем по деревне, хотя на асфальте водитель мог бы чувствовать себя увереннее и смело рассчитывать, что машина не развалится от тряски.
– Вы ко мне? Я, к сожалению, уезжаю по делам. Надо было позвонить...
Воронец что-то ответил ему на ходу и двинулся мимо.