Это чувство опасности за спиной развилось в огне войн, под пулями и осколками, среди крови и смерти, неожиданно и необъяснимо, и не раз спасало ему жизнь. Неугомонный Серебряков ежедневно выстаивал множество теорий, призванных объяснить это загадочное явление, которые на следующий же день признавал несостоятельными и вновь набрасывался с расспросами на майора.
— Здравствуй, Андрей Андреич, — ещё с порога поприветствовал учёного Тринадцатый, вернувшийся в спальное помещение из столовой.
— Это совершенно непостижимо, — раздосадовано пробубнил Серебряков, вылезая из-под дальней кровати.
— Вообще-то я заметил твой ботинок, торчащий из-под кровати, — улыбнулся майор, — а у нас под кроватями медицинские скафандры по пятницам не валяются.
Парнишка сконфуженно потёр ладонью гермошлем в районе лба, посмотрел на хронометр и вздохнул.
— Через шесть часов начнутся финальные процедуры, после чего вас погрузят в анабиоз.
Серебряков раскрыл ноутбук и развернул его экраном к майору.
— Это подробный план медицинского уровня. Запоминайте, возможно, это пригодится, — он выделил на плане одно помещение красным цветом: — Вот здесь моё рабочее место. Это — главный вычислительный компьютер аналитической группы, внутри которого находится моя аналитическая программа.