- Доброго вечера! - крикнул он тому, кто, наконец, приблизился к воротам с фонарем в руках.
Держась за прутья кованых ворот морщинистой рукой, на нас смотрел худой бледный старик с крючковатым носом и длинными белыми волосами. На голове красовался ночной колпак. Похоже, мы подняли его с постели.
- Здравствуйте, - подошла я поближе, - мне писал мистер Томас, я приехала по его приглашению, я Веллори Мелоун…
Старик приподнял фонарь повыше, разглядывая моё лицо.
- Я вижу, кто ты, - буркнул он, - нельзя сказать, что ты сильно торопилась.
- Простите, но сразу у меня не было возможности…
Мистер Томас не слушал меня, он распутывал цепь на воротах. А я подумала несколько секунд и подошла к водителю. Покопавшись в сумке, достала купюру и протянула ему.
- Я знаю, что заказчиком уже всё оплачено, но это лично от меня, возьмите.
Парень взял, просияв: он совершенно не был против.
- Вот спасибо, мисс! Очень щедро!
- У меня к вам просьба, - тихонько сказала я, чтобы у ворот, где всё еще брякала цепь, не было слышно моих слов.
- Мисс, да за это я неделю вас готов катать по всей округе! А зовут меня Ричи. Приеду, не сомневайтесь.
- Спасибо, Ричи, - едва успела я проговорить, как от ворот послышался сварливый окрик.
- Ну, вы идёте, мисс Веллори Мелоун?
И я зашла на территорию этого странного дома, у которого был не менее странный хозяин и такая необычная, даже несколько пугающая история.
В замке было темно, только фонарь в руке мистера Томаса частично освещал пространство. Впрочем, он, не торопясь, зажег несколько свечей в большом подсвечнике, и стало светлее. Да и глаза привыкли к темноте.
Холл был большим, просторным, пустым. Только чем-то завалены углы. Над нашими головами висела большая хрустальная люстра - её подвески отражали огоньки свечей. Пол был, похоже, мраморным. Когда-то красивым, но сейчас затоптанным и грязным донельзя.
- Комнату найдёте на втором этаже, - произнес старик невыразительно, - если хотите умыться - водопровод работает.
- Хорошо, - коротко ответила я, ошарашенная всем, что увидела, что услышала и самим приёмом.
Мистер Томас снова поднял фонарь к моему лицу и так долго разглядывал меня, что я просто не знала, куда при этом девать глаза.
Выражение лица его при этом менялось.