Воины тренировались и готовились к худшему, надеясь на лучшее, ремесленники трудились, а купцы наживали добра, не забывая отделять дольку на смазку осей вращения торговых колес. К коим, как выяснилось, относился и новоиспеченный княжич белозерский Вартислав, языческий побратим благородного Машега бар Захариаха из богатого и грозного рода Рузиев.
— Познакомься, — сказал Машег, представляя Сергею плечистого красавца с неровным шрамом от края глазницы до завитого пейса. — Ноам бар Раффа, мой будущий родич.
— Тархан Ноам! — строго поправил его хузарин.
— Пусть будет тархан! — Машег засмеялся. — А это, тархан, мой брат по оружию Вартислав. Тархан Вартислав, если по-нашему. Чтобы ты понимал, с кем имеешь дело: именно он вел переговоры по передаче Самкерца благочестивому Песаху. А теперь обними меня, гордец, и расскажи, когда тебя наконец сделают голосом Беньяху в этом языческом городе?"
"— То лишь Богу ведомо, брат! — Хузары обнялись, потом Ноам протянул руку Сергею. Пожатие по ромейскому образцу: когда сжимают не ладони, а предплечья.
— Почему будущий, Машег?
— Потому что ему прочат в жены мою сестру, — сказал сын Раффы, жестом обозначив замершему в дверях слуге: заходи и наливай.
— Ваш хакан Олег летом посла к Беньяху отправлял, — сообщил Ноам, когда первый кувшин показал дно.
«Беньяху». Без должного титулования. Надо полагать, этим хузарский хан (а может, и тархан[11], кто знает) показывал: здесь все свои.
— Просил у Беньяху проход по Итилю в наше море.
«Наше» — это, надо полагать, все-таки не Азовское, которое и впрямь было хузарским, а Каспийское, которое подконтрольно хаканату только отчасти.
Зато нетрудно догадаться, куда нацелился Олег. Дербент. «Узкие врата». Может, и узкие, зато в очень важном направлении. Дербент. Баку. Шемаха. Ширванский халифат. Богатое место. Шемаха… Оттуда родом был, вернее, будет «двойник» и телохранитель князя Владимира. Габдулла из Шемахи.
— Беньяху вроде хотел взять Дербент себе?
Задумавшись, Сергей потерял нить разговора, но эти слова Машега мимо внимания не прошли.