— Мне нет дела до их компании. Я просто хотел избавиться от него.
— Зачем? — спросил я, нахмурив брови и повернувшись к нему всем телом.
— Потому что хочу отвезти тебя кое-куда, прежде чем мы отправимся домой.
— Куда?
— Узнаешь, когда мы туда приедем.
— Я не люблю сюрпризы, — отрезал я.
— Ты любил их, когда был ребенком, — с улыбкой вспомнил отец.
— Я уже не ребенок, — огрызнулся я.
— Я знаю, — улыбка на его лице померкла. — Я знаю, Леша, я знаю…
Блять, я был не в состоянии простить и забыть нашу горькую историю.
Я откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно.
Отцу не нужно было беспокоиться об этом, потому что я больше не собирался вести себя как тупой урод. И вообще, у нас была впереди вся оставшаяся жизнь, чтобы помириться друг с другом.
Решив приложить вдвое больше усилий, чтобы полностью исправить отношения между нами, я прочистил горло и повернулся к отцу.
— Просто для ясности, — пробормотал я. — Клоунов не будет, верно?
Удивленный смешок сорвался с губ отца, прежде чем он ответил:
— Ты до сих пор не забыл тот сюрприз?
— Забудешь, пап, как же. Мне после него несколько дней снились кошмары.
Отец покачал головой и усмехнулся. И эта улыбка не сходила с его лица всю оставшуюся дорогу. Я заметил, что всякий раз, когда я называл его папой, его глаза затуманивались, а на лице появлялось довольное выражение.
Заметив на себе мой пристальный взгляд, отец потрепал меня по волосам, прямо как в детстве. Я зарычал и отбил его руку, заставив отца громко рассмеяться.
Смущенный проявлением отцовской ласки, я снова устремил свой взгляд в окно.
Но на этот раз с улыбкой на губах.
34.4. Горе утраты
— Привет, Маша.
Я смотрел, как отец возлагал розы на ее могилу. Рука отца сильно задрожала, когда он дотронулся до могильной плиты. У меня сжалось сердце, когда его плечи затряслись.
— Я здесь, — сказал отец сиплым от волнения голосом. — И Леша здесь. Я же говорил тебе, помнишь? Я говорил тебе, что когда-нибудь приеду сюда с Лешей. С нашим сыном. Конечно, мне потребовались годы, чтобы сделать это. Но я все равно это сделал.