— Я думал, ты хотела, чтобы я впустил тебя в свою жизнь, — напомнил я, продолжая вести себя как больной ублюдок, хотя все, чего я хотел, — это упасть на колени и умолять ее о прощении. — Тогда, что это за реакция?
Она отвернулась и я заговорил вновь, заставив ее вздрогнуть.
— Может, мне стоит объяснить. Он, — я указал на склад, — перешел нам дорогу. Ксюша, а ты же знаешь, что с нами нельзя связываться. Если не хочешь, чтобы тебе было чертовски больно, не связывайся с нами.
— Ч-что он сделал? — заикаясь, спросила она.
Я сделал вид, что задумался.
— Наверное, он не так на меня посмотрел.
Ее брови в недоумении взмыли вверх.
— Он не так на тебя посмотрел и поэтому ты до смерти избиваешь его?
— Не до смерти, нет. Но он наверняка будет чувствовать себя мертвым, когда мы с ним закончим. Как и все остальные.
Я не знал, откуда у нее взялась смелость выпрямиться и сказать:
— Леша, это неправильно. Бить людей — это неправильно!
— Они заслуживают этого.
— Как и твой дядя?
Я резко выдохнул. Как, блять, она пришла к такому выводу? Я даже не подозревал, что она знала о моем гребаном дяде.
— Леша, — начала она, вытирая лицо рукавом, прежде чем сделать шаг ко мне. — Леша, я знаю о твоем дяде. И как он… издевался над тобой. Но это не он, Леша. Тот человек, которого ты сейчас избиваешь — это не он. Издевательства над людьми и избрание их тебе не помогут."
"Я покачал головой в недоумении.
— Ты думаешь, что я сумасшедший? Такой же сумасшедший, как и он?
— Тебе нужна помощь, Леша, — настаивала она. — Тебе нужна помощь, чтобы справиться с… с этими порывами.
— Порывами? — повторил я с усмешкой.
— Ты знаешь, что я имею в виду, — тихо сказала она.
— Ты не знаешь, о чем говоришь, Ксюша, — сказал я низким, жестким голосом. — Однажды ты сказала, что прежде чем давать совет, нужно знать, о чем говорить. Ты можешь знать, что со мной произошло, но ты не знаешь, каково это. Ты не знаешь, каково это — когда с тобой обращаются как с мусором.
Ксюша уставилась на меня, ее глаза расширились от ужаса.