Здесь, в этой комнате, он осознал, что имел в виду Макар, когда говорил о притягательности биографии писателя.
– Присаживайтесь. Кофе, чай?
И стулья здесь были музейные: крепкие, с широкими спинками, вставками темно-коричневой потертой кожи; Сергей огляделся в некотором замешательстве, не вполне уверенный, что на них позволено сидеть. Казалось, из-за угла в любую секунду может выскочить музейная служительница в кружевном жабо: запрещено! нельзя! вы что, табличек не видите?
– Кофе, если вас не затруднит, – попросил Макар.
– И мне, – кивнул Сергей.
– Юра, сделай нам кофе, пожалуйста, – крикнула Яровая в глубь квартиры."
"Звук шагов – и на пороге показался ее муж. Сергей с любопытством уставился на мужчину, которого пыталась увести у подруги Наталья Горбенко.
Высокий, загорелый, темноволосый, улыбчивый. Мужчин такого типа любят снимать в своей рекламе маркетологи «Снежной королевы» – те идеально транслируют здоровое неброское благополучие и на них отлично сидят дубленки.
Юрий был в домашних брюках, темно-синей футболке и сером кардигане, к отвороту которого была приколота маленькая брошь: ярко-алый мак.
– Здравствуйте! – бодро сказал Юрий и пожал сыщикам руки. – Буду откровенен: Люба варит безобразный кофе. Так что выбирайте: капучино, эспрессо?
Бабкин видел, что просьба – или распоряжение – жены его ничуть не задевает. Он попросил капучино, Макар тоже.
– Дорогая, а ты что хочешь?
Жена подняла к нему задумчивое лицо.
– Ммм… Солнышко, я не знаю.
– Как обычно, я все решу за тебя, – шутливо сказал Юрий. – Будешь пить полезный сок. С голубикой и спирулиной.
– Не хочу спирулину!
– Поздно! – отозвался он уже из коридора.
– Так о чем вы хотели поговорить? – спросила Яровая. – Есть какие-то новости о бедном Илье?
– Любовь Андреевна, что вы можете рассказать о Мироне Кудесникове? – Макар пропустил вопрос о Габричевском мимо ушей.
– Шафран? – Она удивилась.