Успокаивается – и слава богу.
Как-то раз Бабкин имел неосторожность насесть на Макара в попытках добиться внятного ответа.
– Должно же быть у тебя хоть какое-то объяснение! У нее колики, а она бац – и перестала реветь. Как так?
– Объяснений у меня даже два, – сказал Макар.
– Наконец-то! Внимательно слушаю."
"– Первое объяснение – я ее родной отец. Мы с Машей давно любим друг друга… Пойми: наша страсть вспыхнула с первого взгляда. Мы поняли, что нас свели небеса. Но и тебя мы любим тоже. Мы с ней договорились, что не имеем права разбить тебе сердце.
– Давай второе, – с тяжелым вздохом сказал Сергей, чувствуя, что Илюшин вот-вот оседлает флюиды и будет разливаться соловьем ближайшие полчаса.
– Есть такой способ у любителей домашних растений: если какой-нибудь цветок начинает капризничать, хозяйка сообщает, что дает ему последний шанс воспрянуть, после чего выставит на лестничную клетку. Или к помойке на мороз.
– И что? – подозрительно спросил Сергей.
– Поразительное явление: бессмысленные фикусы и гибискусы после этой выволочки приходят в себя. Без всяких там удобрений и сложных танцев с поливом. Залог успеха – твердое намерение цветовода исполнить угрозу. Он должен вполне серьезно готовиться выкинуть капризный стебель к чертовой матери, хоть в окно.
Бабкин собирался спросить, при чем здесь Алиса, но отчего-то передумал.
2Пока кипятилась вода для пасты, Сергей нарезал луковицу, бросил обжариваться на сковородку, туда же отправил, не размораживая, страшненьких скрюченных морских гадов.
Сергей обернулся к притихшей жене. Она сидела бледная, будто только что умытая, и смотрела в окно. Выражение лица у нее было самое умиротворенное, и Бабкин успокоился.
До рождения Алисы ему грезились идиллические картины их будущей жизни втроем. Бабкин боялся только самих родов. Все, что должно было происходить потом, в его фантазиях было овеяно безмятежностью и спокойствием.
В этих картинах Маша сияла зрелой материнской красотой и, не переставая сиять, кормила младенца грудью. Младенец походил на зефир и вел себя идеально. Он спал, сосал грудь, иногда деликатно срыгивал… Пачкал подгузники, разумеется.