А потом задумался – она была совершенно здорова, да и великий Инлий нас стойкостью не обидел. И тут вдруг сердце. Невольно заподозришь неладное. Α я очень любил сестру, братец.
- Что ты несешь, - поморщился Инландер. - Лену я уважал и берег, и убивать ее – даже если бы у меня было пять бастардов, не стал бы.
Гюнтер хмуро цыкнул краешком рта и одним махом опустошил бокал.
- Покрепче в твоем гадюшнике ничего нет? – пробурчал он. Инландер кивнул на другой шкаф,и Блакори,топая, как медведь – на самом деле на косолапого он был куда более похож, чем изящный и неслышно двигaющийся Бермонт, – дошел в угол, достал бутыль рома, одобрительно проурчал что-то и направился обратно.
- Он твой сын? - спросил прямо.
- Нет, Гюнтер, – с видом мученика ответил Луциус, - не мой. И Лену я не убивал. И я скорблю по ней, как и ты. Поверишь? Или дойдешь до того, что попросишь открыться и показать день ее смерти?
Гюнтер некоторое время смотрел на него, хмурился. Затем вздохнул, отвел взгляд.
- Я не хочу ссориться, Лици.
- Я понимаю, - спокойно проговорил Инландер.
- Но она моя сестра. Я ее еще пускающей пузыри помню. И мне больно, – блакориец помял широкой ладонью грудь, - очень больно.
- Мне тоже, Тери. И я тоже терял сестру."
"- И что бы ты сделал на моем месте? Согласись, основания для подозрений очень весомые. Комаңдир ее личной гвардии в тюрьме, Ленина смерть крайне неожиданна, а ты даже не шевелишься, чтобы провести расследование, еще и прячешься от меня уже неделю. Если это не ты, то кто?
- Она умерла сама, – терпеливо в который раз проговорил Луциус и толкнул к кузену пустой бокал.
Он отхлебнул рома, задумался.
Гюнтер сидел хмуро, сверля собеседника взглядом.
- Не надо, Тери, - предупреждающе попросил Луциус. - Ты же знаешь, что не получится.
Блакориец нахмурился ещё сильнее.
- Что бы ты сделал на моем месте, Лици? - требовательно повторил он.
- Я бы поверил тебе, - ровно ответил Инландер, - потому что знаю тебя с детства.
Гюнтер со злостью плеснул себе ещё рома, схватился за голову, покачал ею.
- Я могу сейчас уйти, – сказал он с отчаянием и посмотрел просящим взглядом младшего брата, – но сомнения останутся, Луциус. И будут отравлять меня, пока не отразятся на отношeниях между нашими странами. Если ты не виноват, я извинюсь. Но я хочу точно знать.
Инландер встал, подошел к окну, сунув руку в карман – сухощавая высокая фигура в элегантном костюме, светло-рыжая шевелюра, прямые плечи. Сделал глоток.