Он проверил все мои заключения и проведённую экспертную оценку и не нашёл ничего неправильного или искажённого, подтвердив все мои выводы. Если бы реактор начал работать на шестидесятипроцентной мощности, что возможно только в бою, то он бы рванул и потянул за собой остальные, превращая линкор в звезду. Майор-особист внимательно выслушал его и попросил проверить реакторы не только на «Возмездии», но и на остальных кораблях.
С усмешкой посмотрев на особистов и Кирноса, мне работы не предложили, видимо, я до сих пор под подозрением, спросил, нужен ли я, и, предупредив, где буду находиться, направился в медотсек.
Майор запретил мне заниматься инженерной работой, поэтому передав управление инженерными дроидами Кирносу, коротко со всеми попрощался и направился учиться. А что мне ещё делать, идти и обижаться? Я прекрасно их понимал, действия особистов были логичными, поэтому, махнув рукой, занялся тем, чем хотел и планировал. Подъёмом баз.
В медотсеке кроме дежурного медика находилась лейтенант Линс.
Когда крышка капсулы поднялась, я посмотрел на время. Прошло всего два дня и шестнадцать часов, и по корабельному времени сейчас было два часа ночи.
Кроме дежурного медика, что работала с компом капсулы, рядом стоял лейтенант Хорнт, наш особист.
– Что, арестовывать меня пришли? Так поздновато, уж сколько дней прошло, – зевнув, сказал я. – Вы мне что-то вкололи? Обычно после капсулы бодрость от препаратов, а тут в сон клонит.
– Вы себя плохо чувствуете? – нахмурился особист.
– Да нет, нормально.
Дистанционно войдя в управление капсулой, у меня был высший допуск, я понял, в чём дело.
– Да нормально уже всё, разобрался. Оказывается, во время учебы закончился один из картриджей, и пока меняли, я получал другой препарат, а потом при возобновлении работы свежего картриджа произошла небольшая реакция организма на эту смесь.
– То есть это не диверсия, – кроме меня и девушка-медик удивлённо посмотрела на лейтенанта.
– Да нет, обычная ситуация. Так в чём дело? Почему разбудили?
– Через два часа эскадра уйдет в прыжок.