Все полицейские следящие устройства тут давно были поломаны, приютские не любили, когда за ними следили, сразу же ломали приборы после замены, пока муниципалитет района, возмущённый большими расходами, не перестал выдавать средства на закупку оборудования.
Около приюта я заметил десяток мальчишек, которые кого-то дожидались. Пришлось затаиться. Наконец, через десять минут из приюта выбежало двое запоздавших, и банда скрылась в тёмных улицах района, видимо, отправившись на дело.
Прокравшись к чёрному ходу, я провёл несколько манипуляций, которые известны только хозяевам приюта, то есть бандам, проник в тамбур и, прокравшись по коридору до медпункта, с помощью трофейных инструментов отключил сигнализацию, вскрыл простенький замок и проник в помещение, где стояла капсула.
"Закрыв дверь и заблокировав её, чтобы никто не попал в медпункт, я бросил мешки в углу и прошёл в жилище Свича, жил он прямо тут, в медпункте.
Встав рядом с капсулой, я приподнял на затылке защитный колпак, достал нож и, заведя руки за голову, коснулся остриём затылка, в районе, где был установлена нейросеть. Нажал на рукоятку ножа, отчего острие прорезало кожу и воткнулось в кость, и, скрипя зубами, повёл клинок вниз, делая разрез. По спине потекла кровь. Убедившись, что разреза хватает, я убрал клинок на место.
Сбросил с себя всё. «Всё» заключалось в поясе с вооружением, одежды не было, я всё так же был гол, быстро снял защитную сетку и лёг в капсулу.
Когда крышка поднялась, я машинально пощупал затылок.