У лемурцев очень серьёзная репутация.
– Возможно, – ответил я, подхватывая на руки визжащую Малию, что только что подошла. – Но поберечься всё же стоит.
Мы вышли наружу и направились к горкам. Взрослые родственники Сола продолжали обсуждать последнюю новость, вызвавшую у них шок, ещё не зная, как на неё реагировать, а мы, то есть молодёжь, надели лыжи, воткнутые в снег у входа, и покатили к более крутым горкам. Как раз начало темнеть и зажгли прожекторы, что сразу поменяло обстановку, и горки, по которым мы уже скатывались, приобрели незнакомые очертания, однако мы продолжали весело кататься.
Через полтора часа после того, как стемнело, родители начали собирать возмущенных до предела детей, собираясь домой. Те не хотели уезжать ни в какую. Я с ними был солидарен, давно не было такой тихой погоды. Ни ветра, ни снегопада, отдыхай – не хочу, но вот взрослые устали и хотели домой.
Собравшись, выяснилось, что пропала одна девочка, та самая, что сидел у меня на коленях, после недолгих поисков нашли её в детском кафе, в туалете, что-то невозмутимо напевающую на горшке.
Техники у них в гараже хватало, водить её могли все, так что длинная вереница гладейров и флаеров потянулась в сторону столицы планеты. Там, прибыв на место, я убедился, что всё нормально, и мы с Малией и охраной вылетели в сторону частной площадки, где стояла её яхта. Гвардейцы были постоянно со мной, они отказывались терять меня из виду, пришлось поддержать их решение.
Малия правила не на «Кашалот», который тёмной массой висел на парковочной орбите «Шейн», а на станцию. Там у гостевого шлюза уже стоял лемурский крейсер, который притягивал взгляд своей необычностью. Ещё на Торене я получил сообщение от Еве и мэра Куи о том, что гости встречены и уже благополучно расселены по номерам единственного отеля «Шейн».