Никто не хотел оставаться рядом с чумной станцией.
Когда количество кораблей у станции упало до минимума, я отправил в сторону «Кашалота» и захваченных тяжей, условный сигнал, и те прыгнули к нам. Короткий прыжок, всего двадцать минут. Такие прыжки на тяжах считались ювелирными, но пилоты и навигаторы у меня были опытные, к тому же этим прыжком мы выиграли несколько часов, которые они бы летели к нам в обычном пространстве. Раньше нельзя было, кораблей тут много крутится, засекут.
К моменту появления моих кораблей в пространстве оставалось десяток судов, которые как раз уходили, а на станции около полутора тысяч человек. Поэтому, когда мои корабли вышли из гипера, я без сомнений отдал приказ на разгерметизацию всех отсеков «Бишона», кроме специализированных помещений. Пленные мне были не нужны. В живых останутся только рабы, которые содержаться в специальных комнатах-клетках, и детский приют. Да-да, тут был и детский приют, состоявший из детей, погибших в космосе шахтёров.
Ещё когда мы тут устраивались и вживались в местную жизнь, то, обнаружив приют, мои офицеры посмотрели на меня, какое я приму решение. Я их не разочаровал, приказав обеспечить безопасность детей при захвате станции и спланировать их эвакуацию. Это было выполнено, стальные плиты загерметизировали этот отсек и обеспечили безопасность детей, а также восьми сотрудников приюта. В отличие от других жителей станции, в приют искин транслировал другую информацию.
Но это ещё не всё. На «Бишоне» было два инженерных комплекса, оба управляющих искина были взломаны, и они перешли под моё командование. Инженер ремонтировал антенну гиперсвязи с помощью технического комплекса. Так вот, оба эти комплекса я активировал два дня назад и заранее начал работы по демонтажу некоторых блоков, которые не влияли на состояние станции, и это не было замечено инженерным и техническим составом «Бишона».