То есть он пытался меня сломать и не преуспел в этом, меня семь раз укладывали в реаниматор восстанавливая изношенное сердце. После работы искина, износ шёл в десять раз быстрее. Боль – это страшно, но, как ни странно, за эти четыре недели я к ней начал привыкать, вырабатывал иммунитет против неё.
Сидя в кресле, я покачивался с помощью откидной спинки и насмешливо смотрел на братца. У меня была причина для этого, я просто тянул время, ожидая помощи от своих людей.
– Ограбить не смог, в рабство забрал, тоже работать не смог заставить, неудачник ты, как я посмотрю.
– Не забывай, что я твой хозяин, – сказал Тим и щёлкнул пальцами, отчего боль отступила.
– Когда я тебе отрежу голову, – сказал я, почувствовав, что меня парализовало, – то отправляю её нашему биологическому отцу.
– Смешно, – криво усмехнулся Тим. – Старик не знал, для чего ты мне был нужен, разыграть его было легко. Я умнее тебя, раз ты попался в эту ловушку.
– Мне плевать, он меня подставил. Я никому и ничего не прощаю и всегда возвращаю долги."
"– Я так понимаю, конструктивного разговора у нас не получится, – встал с соседнего кресла братец. – Заставить тебя тоже не получится, остаётся только уничтожить… Кстати, твоё судно, на которым ты прибыл к нам в империю, уже обнаружено и ты официально мёртв, так что поздравляю, ты никто, все твои данные стёрты из всех банков данных.
– Бывает, – усмехнулся я.
Тут я был на коне. Когда Тим захватил меня, то, сволочь, использовал специализированный стационарный армейский станер, чтобы с расстояния вырубить мои импланты, и изрядно поизгалялся надо мной.