Поэтому дроид благополучно шлёпнулся на пушистый ковёр в середине помещения и шустро побежал к замаскированной в стене дверце. У главврача был свой, замаскированный вход в резервную реакторную, а я, проследив, что дешифратор приступил к работе, закрыл крышку обратно и стал терпеливо ожидать. С дроидом я редко поддерживал связь, предпочитая использовать очень тонкий кабель и подключаться к нему напрямую через разъем нейросети на кисти руки. Так факт нашего общения практически нереально засечь, а вот дистанционное управление могли.
Конечно, многие инженеры и техники пользуются дистанционным управлением, и благодаря их постоянной работе моё управление маскировалось, но искин СБ станции обычно делал выборочные проверки и мог засечь наш контакт, вот я и перестраховывался. Как-никак на вражеской станции нахожусь.
Дроид возился с замком двери около десяти минут, там была больше механика, чем электроника. Но, наконец, он разобрался, замкнул сигнализацию и проник в реакторную, прикрыв за собой дверь.
Разбудил меня шум в кабинете, открыв глаза, я осторожно перевернулся на живот. Потом активировал и высунул крохотную камеру, подключённую к компу скафа, через щель решётки воздуховода в кабинет главврача и посмотрел, что там происходит.
"«Понятно, утренняя планёрка… Хм, шесть сертифицированных врачей на одну медсекцию не жирно будет?» – подумал я, с интересом слушая типично медицинскую тематику разговора. Для меня как для врача всё их общение как открытая книга, я даже мысленно составлял диалог, находя ошибки у местных врачей и где я бы сделал лучше и быстрее.
То, что дешифратор закончил работу, я понял по той причине, что у меня на рабочем столе нейросети появилось несколько дополнительных окон управления местным искином. Теперь я в его памяти был записан как владелец, но перенастраивать не стал, чтобы персонал не насторожился, всё будет как и прежде.