— Ты, смотри, не подставляйся, а то Хайдаров тебя мигом в предатели Родины запишет.
— Ну, ведь ты же не шпион, Саш, — всплеснула «сержант» руками. — Говорят, завтра по тебе информация придет. И все прояснится. Что молчишь? Не шпион ведь? Да?..
— Свой, я Наталья. В доску свой… — я немного замялся. — Вот только не придут на меня никакие данные.
— Как это? — голосок ее дрогнул.
— О том, что я здесь, знает очень узкий круг лиц. Не могу тебе все рассказать, но боюсь, что все-таки меня в предатели запишут.
— Что же делать?
— Ничего, завтра разберемся.
Наверху закашлял часовой, предупреждая о своем появлении.
— Ты главное помни, Наташ. Что бы ни случилось, Саня Волков не шпион.
— Что может такого случиться?
— Всякое. Война ведь. Ладно, спасибо за ватник, иди не маячь возле пленного. Мало ли как растолкуют такое поведение.
— До завтра, — прошептала девушка с грустью в голосе.
В ее душе я посеял тревогу и неопределённость. Как ей еще объяснить, что я не засланный казачок? Не скажу же, что из другого времени попал.
Наташа ушла. Часовой заглянул в яму, его бородатую морду осветил огонек газетной самокрутки. Он убедился, что я на месте, и снова скрылся из виду.
В какой-то из землянок еле слышно играла гармошка. Тихо и заунывно. Не спят партизаны. Я подождал еще полчаса. Все стихло. Только одинокий сверчок усердно стрекотал где-то в ночи. Да иногда слышно, как кряхтит и кашляет часовой. Все, пора…
Я снял ботинок и каблуком стал ковырять стену «темницы». Земля поддавалась плохо, еще и делать надо было это очень тихо.
Снял с пояса офицерский ремень. Пряжка квадратная, массивная — то, что надо. Встал на горку и закинул ремень на борону. Звяк! — пряжка предательски ударилась о метал и отскочила вниз.
Я спрятал ремень под одеяло, которое накинул на горку.
Только успел сесть на землю, как сверху показалась бородатая морда. Видно лишь силуэт. На фоне неба Егор выглядел будто Бармалей.
— Ты чего там? — зашевелилась борода.
— Да камешек выкинул, — позевнул я. — В бок давил зараза, вот и пришлось его швырнуть наверх.
— Смотри мне, не шали, — грозно пробухтел «Бармалей». — Если что — пальну! Велено сразу стрелять, коли чего выкинуть вздумаешь.