И что один парень сказал, что слышал в офицерском клубе, что вроде бы наш Гогензайм допрашивал деревенскую ведьму, а та его прокляла, вот поэтому так все и получилось.
Я сел за свой стол, с трудом сдерживая довольную лыбу. Молодцы, фашистики! Предсказуемые вы, мои склонные к мистике твари!
Явилась Марта. Во всем блеске своей холодной красоты, поздоровалась царственным кивком и, виляя упругим задом прошла мимо меня на свое место.
Как ни в чем не бывало, ага. Застрекотали со скоростью пулеметной очереди кнопки ее печатной машинки.
Я мысленно ухмыльнулся и склонился над каталогом антикварной мебели. Пальцы заныли, предвкушая очередной день бесконечной писанины.
Звякнул телефон на столе у Марты. Она подняла тяжелую черную трубку, выслушала указания и посмотрела на меня.
— Алекс, герр граф требует тебя к себе.
Первой мыслью было, что граф, сволочь такая, заметил, что я рылся в его сейфе. Оставил какие-то ловушки на которые я не обратил внимания, и сейчас там вместе с ним сидит его приятель-гестаповец и уже готовит для меня специальный подвал.
Тьфу ты, бл*ха! А ну-ка соберись, дядь Саша! Я встал и с максимально безмятежным видом двинулся к двери.
— Вы хотели меня видеть, герр граф? — поправив очки, спросил я.
На столе перед графом опять стоял граммофон. Величественным жестом он указал мне сесть на диван и заткнуться. Что я и сделал."
"С благоговением на лице он опустил иглу на вращающуюся пластику и прикрыл глаза. Кабинет заполнили звуки музыки.
Голос певицы умолк, игла заскрипела о пластинку, и граф открыл глаза. Затуманенным взглядом посмотрел на меня.
— Восторг, чистый восторг… — пробормотал он. — Однако нам надо заниматься делами. Герр Алекс, у меня сегодня к вам будет особенное поручение. Я написал распоряжения для рабочей группы, и мне нужно, чтобы вы перевели это все на русский. Для тех участников, которые не владеют немецким языком.
— Понял, — кивнул я. Похоже, я все-таки прошел очередное испытание. Граф протянул мне стопку листов, исписанных его изящным почерком.