— Не понимаю, что ты имеешь в виду под «выторговывать себе свободу»? – я пыталась её разговорить, а сама вовсю думала, что же мне делать. Взгляд бегал из стороны в сторону. Видимо, Габриэлла заметила это.
— Не думай, пташка, не сбежишь. Тебе сил не хватит. Посмотри на бедняжку принцессу. Она пыталась, но всё равно не вышло. А ведь у второй по силе ведьмы Первого мира явно способностей побольше, чем у эшритки-полукровки.
— Тем не менее, именно эта полукровка оказалась нужна тебе для твоих грязных планов, – я выстрелила в Габриэллу гневным взглядом.
— О, не льсти себе. Можно было провести ритуал и с какой-нибудь полуэшриткой, полуфеей. Но я решила, что землянке влиться в королевскую семью будет заметно проще. Однако это дела минувших дней. План был очень хорош, да только твой говорливый папаша всё испортил. Если честно, я удивлена, что этот мерзавец согласился пожертвовать своей магией, чтобы рассказать вам правду. Видимо, дети, и правда, становятся нашей слабостью. Именно поэтому у меня их нет, и никогда не будет…"
"— Поэтому? Или потому что на такую стерву как ты никто просто не посмотрит?
Я понимала, что нельзя дерзить хищнику, но ничего не могла с собой поделать.
— Слишком громко щебечешь. Но да неважно. Давай-ка свяжемся с нашими героями-выдумщиками, пока моё желание придушить тебя не достигло пика.
Габриэлла взмахнула рукой, и на столе возле неё появилось огромное зеркало.
Зеркальная поверхность быстро наполнилась фиолетовой дымкой, и через полминуты я увидела образ Дерека. Принц стоял посреди огромного пустого здания вместе с моим отцом. Последний был скован. Больше никого было не видно. Логично, ведь они всё ещё ждали там Габриэллу.
— Тук-тук, – хохотнула эшритка, и Дерек с отцом вдруг обернулись. Их глаза расширились.
— Какого… – начал было говорить Виктор, но его перебила мерзавка:
— А вот сюрприз! Знаете, я должна была встретиться с вами, но вдруг подумала, – Габриэлла передвинула чуть зеркало так, чтобы оно смотрело точно на меня, – зачем мне старый, гадкий эшрит без магии, когда можно взять в заложники его расчудесную дочурку, которая вроде как вам теперь очень дорога.