Нежить, занявшая недавно освободившееся тело старухи Шелеки, наконец прыгнула, по-паучьи широко расставив переломанные конечности (ну не могут целые кости и суставы так гнуться!), и Диана, больше не рассуждая, выбросила руки вперед.
Сорвавшееся с пальцев черное пламя врезалось в спину умершей и кувыркнуло ее в воздухе. Однако не уничтожило. Как кошка, после падения приземлившись на четыре лапы, подселенец клацнул полубеззубым ртом и, развернувшись, пошел в наступление на обидчицу.
Насколько Диана помнила, у свежих подселенцев всего два инстинкта: есть и убивать.
— Бегите! — снова закричала Диана и сама рванула с места.
Не побежала бы — нежить повалила бы ее в прыжке и обглодала лицо. Ди даже показалось, что она ощутила сверхъестественное зловоние из широко распахнутой пасти, прежде чем успела увернуться.
Кинулась прочь, швырнув магией на бегу. Один раз промазала.
Еще один бросок магией. И еще…
А она всего-то маг четвертого уровня. И резерв у нее для таких подвигов более чем скромный — и таял он буквально на глазах.
Тело старухи обгорело, обуглилось, воняло паленым мясом и гарью, но продолжало наступать. Прыгнуло, но Диана сумела выпустить щит. Тонкий и слабый, но и его хватило, чтобы она успела отбежать, а тварь ее не схватила.
"Еще один огненный залп из обеих ладоней. Упавшая на грядку отвалившаяся рука старухи...
Нужно было еще немного, всего парочка ударов, Ди видела, чувствовала. Покрытый копотью, уже совершенно лысый череп пошел трещинами. Еще совсем чуть-чуть...
Диана собрала остатки магии, готовясь нанести контрольный удар, и вдруг споткнулась о брошенные поперек канавы вилы. Рухнула на землю спиной. А пламя из уже вскинутой для атаки руки рвануло вверх и бессмысленно ушло в небо.
Ди попыталась встать, но не успела — тварь прыгнула ей на грудь.
Не осталось ни магии, ни сил столкнуть с себя нежить. Диана лишь бессильно выставила перед собой руки, чтобы не дать черным кривым зубам дотянуться до горла в первое же мгновение. Всхлипнула, глотая слезы бессилия...
И вдруг тварь отшвырнуло от нее. Ди закашлялась, когда в освободившиеся от тяжести легкие хлынул воздух.
— Вставай! — прикрикнул на нее знакомый голос.