А потом она увидела причину своих мучений, стоящую неподалеку с пустым ведром в руках, и вызверилась не на шутку.
— Ты рехнулся, придурок?! — рявкнула Диана так, что с соседней грядки сорвалась в небо стайка перепуганных мелких птичек.
Не сиди Ди посреди канавы в луже воды, точно вскочила бы и отвесила бы этому идиоту зубодробительную пощечину. Или еще лучше — дробительный кое-что другое пинок. От всей широты души, так сказать. Но она, черт их всех дери, именно что сидела посреди залитой водой канавы, грязная, мокрая и сама злая как черт.
— Скотина, — прошипела Диана, в ярости ударив кулаком по влажным комьям земли, и, вскинув подбородок, воинственно сдула с лица вновь упавшую поперек него прядь. — Ненавижу тебя.
Однако возвышающийся над ней Марко лишь красноречиво закатил глаза, ясно давая понять, где видит ее мнение о своей персоне. Отбросил уже не нужное ведро в сторону (то с грохотом приземлилось на грядку) и как ни в чем не бывало шагнул к Ди, протягивая руку.
— Вообще-то, если ты не заметила, я спас тебе жизнь, — напомнил таким тоном, будто она и правда ему что-то должна, и нетерпеливо согнул и разогнул пальцы, намекая, что ей стоит поторопиться.
Она скорчила зверскую гримасу, но помощь все же приняла, схватилась за протянутую ладонь, и управляющий, потянув на себя, рывком поднял ее на ноги."
"И все бы хорошо, но сапог слишком глубоко увяз в месиве, в которое превратилась канава. Диана пошатнулась и, вместо того чтобы оказаться на сухой земле возле Марко, всем весом рухнула ему на грудь.
Все эти мысли пронеслись в голове Ди буквально за мгновение, и она, недолго думая, вцепилась в плечи управляющего мертвой хваткой и подставила ему подножку.
Дальновидно ли это было? Черта с два. Приятно ли? До безумия.
Впрочем, надо отдать Марко должное, падая, не он шлепнулся на нее, а она на него, и произошло это вовсе не ее стараниями.
Марко выругался. Ди охнула, от удара об чужую твердую грудь из глаз выступили слезы, но она сморгнула их и все же нашла в себе силы, чтобы приподняться и победно ухмыльнуться. О, каким взглядом он ее одарил.
— И это я рехнулся?! — прорычал управляющий, тоже приподнимаясь.