И что это приспичило немцам? Сотворить второго генерала Власова – первый уже не авторитет? Выжать все, что знает, и с «почетом» расстрелять?"
"Он уловил взмах руки из-за угла: генерал! Павел прыжками понесся через пустырь. Серов пятился, продолжал махать. До леса оставалось совсем чуть-чуть… Злая очередь стегнула справа, вспорола землю.
И снова все стало другим. Майор был один на пустыре, представляя собой прекрасную мишень. Он кинулся влево – по кратчайшему пути. Чернела оконная глазница, он перевалился через подоконник – даже прыгать не пришлось, завозился в каком-то заплесневелом хламе, загремели ведра, затрещали под ногами трухлявые доски.
Наконец он вылетел из дверного проема, вбежал в соседнюю постройку, на минуту привалился к стене. Славно пробежался. Здесь стояли пыльные верстаки, валялся ржавый инструмент, обрывки выцветших советских плакатов, призывающих беречь и умножать социалистическую собственность.
За стенами перекликались диверсанты – они снова его потеряли. Их упорству можно было позавидовать.
Павел пробрался к противоположному выходу – он маячил перед глазами. Уже у выхода уловил снаружи шорох, застыл…
В помещение пробрался один из «пятнистых»! Запыхался, каска набекрень. Автомат он держал на взводе, сам подался вперед, двигался мелкими шажками.
Они столкнулись лоб в лоб. Павел ударил ребром ладони по затворной раме, выбил оружие. Оставались кулаки.
С подобным майор Кольцов еще не сталкивался: они одновременно послали друг друга в нокаут! Немец треснулся затылком об косяк, каска забренчала по полу. Кольцов упал на спину, в глазах потемнело. Он собирал себя по фрагментам: подтягивал колени, шарил по полу.
Немец оторвался от косяка, его шатало, глаза сбились в кучку. И без того не красавец, а теперь и вовсе пьяный забулдыга, стащивший чужую одежду, он вздрагивал, издавал рыгающие звуки, ощупывал припухшую скулу.
Беззвучно разевая рот, фашист бросился в атаку – а майор не успел подняться! Но ручку ржавого ведра ухватить успел. Отчаяние удесятерило силы. Он послал ведро навстречу немцу и попал ему прямо в лицо! Ведро было с зазубринами, практически без дна.