Иду за ним, словно ребёнок, привлечённый дудочкой Крысолова, и оказываюсь в «лобби», бывшем гостевом зале клуба.
Тут сидят наши «безумные учёные» в состоянии крайней задумчивости. И с кружками в руках.
— Хотите кофе, мой Лорд? — спрашивает меня Беата, специалистка по питанию.
Значит, правда. Не приснилось и не приглючилось. Они действительно отыскали кофе. Почему тогда настолько задумчивые?
— Хочу, но сначала рассказывайте, где вы его взяли? — я сразу беру быка за рога.
Сидящие в зале, переглядываясь, краснея и неуместно хихикая, принимаются говорить.
Слушая их, у меня возникает ощущение, что у меня сейчас взорвётся мозг."
"— Отныне всё, что вы мне сказали, объявляется военной тайной! — заявляю я, — не вздумайте брякнуть где-нибудь! Я не просто вас отправлю строить дороги. Нет, я лично болтуна скормлю Чёрти-что. Поняли?
Мои креативщики бледнеют и быстро-быстро кивают. Значит, я был убедителен.
— Для Краснодара устанавливается статус закрытой территории, — продолжаю, — ни одна живая душа не должна узнать то, что вы мне сейчас рассказали.
Глава 18
Есть такой кофе, который называется «Копи Лювак». Между прочим, самый дорогой кофе в мире.
Его особенность в том, что перед тем как кофейные зёрна высушат и обжарят, они успевают побывать в желудке одного тропического зверька.
А потом выходят из него естественным путём.
Не знаю, в чью больную голову пришла идея попробовать их на вкус, однако, ценители считают, что ферментация, которая происходит во время этого процесса, придаёт кофе исключительный вкус.
Так вот, история повторилась.
Как оказалось, Люси притащила из Спарты несколько тушканчиков, надеясь использовать их для сбора болотной ягоды.
Однако затея провалилась с самого начала: тушканчики не слушались хозяйки, а просто уплетали ягоды в промышленных масштабах.
После небольшой стычки с вараном группа вернулась в Краснодар. Но это ещё не всё.
Тушканчики, которые, как и все системные животные, выдают отходы жизнедеятельности крайне редко, неожиданно сходили «в туалет».
А один из работников нашей новой гостиницы, который оказался родом с Бали, заподозрил в «продукте» кое-что очень похожее на изделия со своей родины, решил промыть их, обжарить и заварить.
Получилось…
То, что получилось.
— Хм, и ведь не скажешь, что это что-то неприятное, — задумчиво произношу я, отхлёбывая из чашки.
Пересилив лёгкое чувство отвращения, я всё же решился дегустировать готовый продукт «шайки учёных».