— Ну и последний вопрос, — сказал капитан. — Кому и куда сбывали ткань?
— Да куда ж, гражданин начальник, — противно заулыбался Бяшиков отец, показывая свои желтые, выщербленные зубы. — Себе, все себе. Для дома…
— Что-то многовато для дома, — не поверил капитан. — Хватит придуриваться! А ты, Малютин, — обратился он к Механику, — что скажешь? Учти, чистосердечное признание облегчает вину.
— Честное слово, не знаю, — заныл Механик, скрестив на груди руки. — Я бы сказал, но не знаю. Отпустите, я ничего не знаю!.
Но тут он случайно глянул в мою сторону и увидел меня. Я посмотрел ему прямо в глаза, и он не выдержал взгляда, опустил голову. Мне ясно стало, что он ужасный трус.
Надо было немедленно сообщить следователю, что они врут, что я знаю, кому они отдавали материю. И хотя у меня пересохло во рту и язык прилипал к горячему небу, я попытался подняться, чтобы рассказать все, что я знаю об этих ворах, но тут же сел.
— Что вы делали сегодня в городе? — спросил он дядю Игната.
— Я?.. В городе? — растерялся Бяшиков отец. — Ну… мало ли куда я мог пойти…
— Я вам подскажу, куда вы могли пойти…
И тут милиционер назвал имя Алешкиной тети Клавы! Но я удивился еще больше, когда он передал почти весь разговор, который я услышал в подъезде. Кроме меня, ведь там никого не было, откуда же следователь знает об этом разговоре?!
Я удивился, но что было с Бяшиковым отцом! У него даже челюсть отвисла, и он долго не мог сказать ни слова.
— Заложила красотка!..
— Ну что? Продолжим разговор? — предложил капитан. Довольный, он приподнял кожаную кепку и погладил себя по лысине. А потом, как мне показалось, весело посмотрев в мою сторону, подморгнул мне…
Но это могло мне и показаться, потому что я почувствовал себя совсем плохо.
— Павел, что с тобой?! — как будто издалека услышал я голос дяди Васи.
— У него температура. Недоглядели мальчишку…
Мне хотелось крикнуть, чтобы Алёшку сняли с чердака, а то ему там страшно одному. А я обещал прийти… Я честное пионерское дал!..