– Вдруг чего-то упустили?
– Зоя на работе, а Кирилла можно хоть сейчас, – сказала я. – Он – лицо, в расследовании заинтересованное. Только сидите тихо, все равно он с вами разговаривать не будет.
– Стесняется, да? – понимающе спросила Ирка.
Стеснительной росла младшая дочь Ирки – Люся. Никитка с самого рождения никогда и никого не стеснялся.
– Нет, просто не обучен разговаривать, – я шагнула в коридор и притворила за собой дверь, намереваясь отыскать и позвать Кирилла.
Внезапно дверь комнаты Натальи слегка приоткрылась и оттуда выскользнула Машка, прижимающая к груди какой-то небольшой пестрый сверток.
– Ой! – пискнула она, увидев меня, застывшую в изумлении.
– Маша! – отчеканила я. – Немедленно положи на место!
Вместо того, чтобы послушаться, Машка стремительно прошмыгнула по коридору и скрылась из моих глаз вместе со свертком. Я тяжело вздохнула. Воровства в нашей квартире доселе не водилось. Но… подрастает новое поколение, все когда-то происходит в первый раз… Странно, что Наталья, уходя, не заперла комнату.
Я вздохнула еще раз. Ловить Машку и искать в огромной квартире уже припрятанный непонятный сверток я не собиралась. Конечно, когда Наталья вернется и обнаружит пропажу, все равно придется устроить громкое разбирательство. Не могу же я промолчать о том, что видела своими глазами. Бедная Зоя, мало ей всего…
В комнатах Кривцовых Машки, естественно, не было. Наверняка прячется в одной из кладовок. Кирилл в одиночестве слушал музыку и после короткого объяснения охотно пошел за мной.
"Из кратких ответов Кирилла неожиданно удалось выловить нечто вроде бы интересное. За несколько дней до разговора с человеком из мерседеса, свидетелем которому был Колян, Федор зачем-то ездил или ходил пешком на Сенную площадь. Кирилл знает об этом потому, что накануне просил у отца денег на кассету с записями какой-то музыкальной группы.
Сенная площадь – это такое место в Петербурге, где издавна, еще с начала 19 века продают все и вся. Ее уже много раз пытались реконструировать, пытаются и сейчас.