Да и сама елочка как-то приободрялась, тянулась ветвями к свету и как будто бы уже узнавала населяющих квартиру людей… Теперь на помойку предстояло нести сущность ожившую и одухотворенную всей многотысячелетней историей праздника возрождения солнечного бога. Абсолютно безразлично для большинства и достаточно душераздирающе для тех, кто понимает.
Искусственные елки с темно-зеленой пластмассовой хвоей меня не вдохновляли совершенно. Вне зависимости от достоверности исполнения в них присутствовала какая-то откровенно кладбищенская мрачность.
При разъезде и разделе вещей я предложила Антонине взять себе лучшее из семейного новогоднего оснащения – игрушки.
– Ну уж нет! – сказала дочь. – Чего мне с ними делать? Думаешь, я буду себе живую елку покупать? И смотреть, как она прорастает?!
– Можешь выбрасывать ее сразу после Нового года, – пожала плечами я.
– Будто я забыть смогу! – огрызнулась Антонина. – Ты у меня навсегда охоту отбила! Давай сюда елку! А игрушки я к ней сама куплю.
Разумеется, родители всегда виноваты.
В первый же Новый год после разъезда я купила себе на праздничных развалах точно такую же елочку, как у нас и была, и простенькие блестящие шары к ней – голубые и розовые. Получилось очень нарядно."
"В Новый год я всегда наряжаю елочку, покупаю или готовлю нечто не повседневное и смотрю по телевизору что-нибудь вроде Голубого Огонька – это традиционно. Не то, чтобы все это было мне зачем-то нужно – просто на преодоление инерции мышления у меня ушло бы гораздо больше сил, чем на послушное следование новогодним традициям.