Даже лучше, чем я, потому что наверняка неоднократно наблюдала то, что Дашка делает за закрытыми дверьми своей комнаты – ложится и встает с постели, зевает, смотрится в зеркало, одевается и раздевается, плачет, ковыряет в носу. Ведь женщина, имеющая маленького ребенка, может оказаться на кухне в самое неожиданное время суток. Налить воды, подогреть детское питание, повесить что-то сушиться… Можно было легко догадаться, что для кого-то в том французском окне дашкина жизнь – это такая же немая многосерийная кинолента. Даже странно, что подобное никогда не приходило мне в голову.
– Я поняла, – повторила я вслух. – Окно вашей кухни выходит напротив дашиной комнаты и нашей кухни. Вы давно заочно знаете Дашу и, может быть, поневоле в курсе многих событий ее жизни.
– Да я вас всех знаю, – смущенно потупившись, сказала Ксения. – На кухне же все бывают.
– Ну разумеется, – согласилась я.
Ничего такого особенного я в коммунальной кухне никогда не делала, но при мысли о неучтенных мною соглядатаях отчего-то стало неприятно.
Ксения явно уловила мое чувство и прикрылась улыбкой. «Кажется, она знает ее силу, – подумала я. – Интересно, действует ли улыбка на неверного мужа? Или он уже привык и не обращает внимания? Или ей с ребенком просто некогда ему улыбаться?»
– Так что же вы увидели в нашей квартире такого, о чем хотели рассказать? – я решила немного ускорить дело.
– В тот день и час, когда убили женщину, в квартире была та девушка, которая в последнее время живет с Дашей, – четко, глядя мне в глаза и больше не улыбаясь, произнесла Ксения.
– Любочка! – тихо сказала я и стиснула руками подлокотники кресла.
* * *– Почему же она не сказала об этом оперативникам? – изумилась Ленка. – Ведь они же должны были делать поквартирный обход дома!"
"– Ксения живет в другом доме. Она говорит, что к ним никто не приходил и ее никто ни о чем не спрашивал, – я старалась говорить спокойно.