– Тогда вызывайте, конечно, будем оформлять…
Я не стала объяснять врачихе, что Дашка не родственница Фросе, и не стала спрашивать, кого, куда и зачем оформлять. Надо будет – разберемся, – решила я. У нас в квартире уже и без того на текущий момент много всего «оформлялось». Два уголовных дела, опека над сиротами… Пока достаточно!
Огромная Зина как бы не с удовольствием вместе с Дашкой взяла на себя заботу о почти невесомой и с каждым днем тающей Фросе. Ходить за больной казалось ей гораздо естественнее, чем ходить в Эрмитаж.
* * *Звонок сначала робко позвонил один раз (к Фросе), потом еще один, потом два (Кривцовы), потом три раза подряд (ко мне). Слегка удивившись, я отложила книгу, слезла с кресла, в котором сидела с ногами, надела тапки и пошла открывать, зная, что Зины и детей дома нет.
На пороге стояла довольно молодая женщина в наброшенном на плечи сером пальто и матерчатых туфлях, на которых темнели мокрые пятна. Усталое лицо женщины показалось мне смутно знакомым.
– Здравствуйте, – ответила я на осторожное приветствие. – Кто вам нужен? Что вам угодно?
– Я… я вообще-то не знаю… Может быть, у вас тут девушка живет… Такая… крепко сложенная…
– Даша? – догадалась я. – Вы хотели позвонить к ней? Ее фамилия Смирнова, но сейчас ее нет дома.
– Да нет. Мы с ней, с… Дашей, даже не знакомы… Хотя знакомы, конечно… То есть, я опять не так выразилась. Я просто не знаю, кому сказать. Вот, прибежала, пока ребенок спит, а получается – глупость вышла. Может быть, вам?
В моих мозгах что-то смутно забрезжило. Какая-то едва ощутимая ассоциативная цепочка протянулась сквозь невнятные намеки загадочной незнакомки.
– Пройдите сюда, – решительно сказала я.
"– Очень хорошо! – обрадовалась женщина и улыбнулась. Улыбка у нее была удивительно хороша – свеча и родник. Она осветила и умыла лицо – в остальном простенькое и незначительное. – Меня Ксенией зовут.
– Очень приятно, – кивнула я. – Рассказывайте, Ксения.