Желающие знать ходят по одним дорогам и всегда встречаются – разве вы не знали?
Он улыбнулся мне улыбкой сообщника и… на одно короткое мгновение мне захотелось забыть сразу обо всем: о золотой пластинке, о пролетарской коммуналке, о своей психологической консультации – и провести остаток дней в этом пыльном кабинете с высоким потолком и окнами в старый Петербург, среди книг и бумаг, брести под голубым с золотом небом или под звездным шатром по не отмеченным на обычных картах дорогам, на которых легко можно встретить Аристотеля, Паскаля и прочих интересных людей, неспешно беседовать с ними о вечном, и снова расходиться в неустанном поиске истины…
Мгновение, естественно, минуло, но я была благодарна ему за то, что оно – случилось.
– Я рада, – сказала я. – Верьте. Я не очень умею и люблю выражать свои чувства, но я действительно рада, что встретила вас… что это оказались – вы. Это важно для меня… Петр Григорьевич, мне нужна ваша помощь…
– Разумеется, чем могу, – кивнул пожилой ученый.
– Простите, – окончательно сконфузилась я. – Конечно. Простите. Меня зовут Анжелика. Анжелика Андреевна Аполлонская. К сожалению, это мое подлинное имя.
– Ну надо же! – рассмеялся Петр Григорьевич и глаза его весело блеснули. – Как шикарно и неожиданно вас одарили! Наверняка к такому имени прилагается удивительная судьба…
– Увы! – я подняла обе руки с открытыми к собеседнику ладонями.
Я психолог и потому кое-что понимаю в языке жестов. Жесты такой степени открытости для меня столь нехарактерны, что на секунду мне сделалось просто страшно. Петр Григорьевич серьезно кивнул, стоя у порыжевшей раковины и набирая воду в никелированный электрический чайник.
– Ничего страшного, – негромко сказал он. – Внешняя жизнь тела почти никогда не совпадает с внутренней жизнью души.
– Да всю жизнь там и прожила! – вырвалось у меня.
– Садитесь, садитесь пожалуйста, Анжелика.
Я смотрела ему прямо в лицо, чего тоже никогда не делаю. У Петра Григорьевича были глаза цвета винограда, с тяжелыми коричневыми веками.
– У меня, к сожалению ничего к чаю нет, но у коллеги, я знаю, в верхнем ящике припрятаны сушки… Не от нас припрятаны, не беспокойтесь, – от мышей.