– Сейчас ты быстро что-нибудь накинешь, поедешь с нами и это место покажешь…
– Мне надо сначала позвонить.
– Обойдешься.
– Там закрыто…
– Сломаем!
– Там люди.
– Будут молчать, как и ты, и не станут рыпаться, останутся живы.
Я вдруг осознала, что тяну время. Зачем? На что я надеюсь? Ведь ничего не произойдет. Не прибежит отряд доблестных спецназовцев. Не приедет на газике родная милиция. Увы! Все подобные вещи случаются только в дешевых потрепанных детективах, стоящих на полках наших коридорных шкафов.
– Хорошо, едем, – сказала я.
– Давай оборачивайся поживее!
…
Лица вошедших в квартиру отморозков менялись, должно быть, на протяжении минуты, но я этого не заметила, так как в комнату они меня не пустили, и я рылась на вешалке в поисках старой куртки.
– Это куда это вы ее везти собрались? Никуда она с вами не поедет!
– Это вы?!!
Оба возгласа прозвучали одновременно. Я обернулась и, уронив найденную наконец-то куртку, выпрямилась во весь рост.
Прямо за моей спиной, в коридоре, сгрудившись, как на старой фотографии, стояли все имеющиеся в наличии насельники нашей коммуналки.
Зина, занимавшая большую часть ширины коридора, держала в руках молоток для разделки мяса. Аркадий сжимал побелевшими пальцами ручку топора, который, как я знала, хранился в кладовке, и принадлежал покойному Федору Кривцову. Дашка там же вооружилась новенькой ножовкой. Машка стояла рядом с огромным гвоздем.
«Булыжник – оружие пролетариата!» – вспомнила я и едва удержалась от улыбки.