Наполеону вольно было всякую ерунду морозить, сам-то он предпочитал разбираться до того, как. Меня, знаешь, что во все этом настораживает?! Есть в действиях Банникова какая-то поспешность. Такое впечатление, что он сильно торопится и оттого тщательной проверкой кандидатуры попросту пренебрегает. Почему? Возможности у него есть, да и необходимость, в общем тоже. Тогда что?
– Тяжело сказать, – медленно произносит Бирюков. – Ответ напрашивается один, и он – увы! – Не самый приятный.
– Ты имеешь в виду одноразовое использование?
– Именно.
– Полагаешь, объект моей опеки из войск?
– Скорее всего. Тогда варианта два. Либо все у вас пройдет гладко, тогда, возможно, ты получишь обещанные деньги и место. Если же вдруг что-то срывается, ты должен будешь прикончить своего принципала, а некто, нам покуда неизвестный, тебя самого. Впрочем, такой вариант возможен и в первом случае. Нам до сих пор ничего неведомо о том, каким образом наш подопечный желает тебя использовать. Есть у тебя предложения на этот счет?
– Покуда нет, – качаю головой я.
– Или дождик или снег, или будет или нет. – На лице моего друга явственно читается сомнение. – Это ещё те темнилы.
– Доживем – увидим. Ладно, не будем торопить события. Давай лучше покажи, что у вас нового?
– Да уж, кое-что есть. Хотя, признаться, оптимизма мне все это никак не прибавляет. Да что там, сам посмотри."
"Я смотрю. Передо мной папка, родная сестра той, в которой хранилось дело Мухамедшина.