А вот и наш загадочный Макс Коулер, черти бы его побрали. Пояснительная справка, расположенная под рамкой, почти пуста. Больше всего места в ней занимает непропорционально большой вопросительный знак. Похоже, периодическое попадание в поле зрения Сухорука этого американского гражданина, никоим образом не прослеживающегося в самой Америке, всерьез раздражало скрупулезного контрразведчика. Я перелистываю одну за другой несколько страниц с характеристиками сообщников Мюррея и взгляд мой натыкается на лист, аккуратно исписанный мелким канцелярским почерком, каковым обычно обладают люди дотошные, но несколько нудноватые.
«Сегодня, 8 февраля 1991 года, рейсом авиакомпании „Панамерикан“ прибыл неизвестный, прошедший по зеленому коридору мимо таможни и погранпоста.
В Шереметьево-2 прибывшего встречали три сотрудника Комитета Государственной Безопасности под начальством полковника Баландина Б.А. Они провели вышеупомянутого Макса Коулера к служебному автомобилю, который отбыл в направлении Москвы. Вечером того же дня он отбыл в Вашингтон рейсовым самолетом „Боинг 747“ той же кампании „Панамерикан“. По моему распоряжению была проведена оперативная фотосъемка.
Пакет со снимками действительно лежит тут же. Я высыпаю их на стол и начинаю раскладывать в хронологическом порядке. Четверо мужчин неопределенного возраста, ничего не говорящие стандартные костюмы, пароходная походка, рассекающая толпу с равнодушным безразличием. С ходу и не отличить, где заморский гость, а где наши искусствоведы в штатском. Следующий снимок. Ясно видно лицо одного из сопровождающих.
– Слава, ты фотографию Яковлева обработал?
– Яковлева? – Бирюков открывает сомкнуты негой взоры и пытается сфокусировать на мне взгляд. – А, да. Возьми, там на столе лежит.
Листок с многократно растиражированным ликом отставного гэбэшника действительно обнаруживается рядом с компьютером.