ушла... снова явилась... убежала... Петру вдруг почудилось, что он лежит на нагретых крашеных досках... вода, убаюкивая, поднимает и опускает суденышко и шуршит по песку... утреннее солнце бархатно ласкает кожу... он хочет пошевелить рукой, но ему лень двигаться... Когда это было? И было ли вообще?!. Но кто так громко кричит? Почему ему мешают?! Кто его тормошит?
Открыв глаза, Петр сбросил с себя забытье, куда неожиданно для самого себя провалился.
Леон легонько похлопывал его по плечу:
— Поднимайся, начинается последний раунд.
— К черту! — послал его Петр и резко встал со стульчика.
Леон подхватил нехитрый скарб и удалился за сетку.
Судья финального боя стоял на помосте у микрофона, однако вызывать бойцов на центр ринга не спешил. Сетчатые двери десятиугольника оставались широко распахнутыми. Неожиданно забили невидимые барабаны. Звук был ритмичный и глухой. Гортанный голос совсем рядом прокричал что-то громкое и невнятное на фоне барабанного боя.
Подчиняясь команде дзенина, ронины медленным шагом вошли на ринг. Самурай промаршировал на центр, а ниндзя разделились на две колонны и обошли его справа и слева. Прозвучала очередная гортанная команда, и они замерли на месте.
«Сейчас начнется раздача оружия», — догадался Петр.
Он еще не решил, чем будет драться, но все же склонялся к шесту. Судья по-прежнему не подавал никакой команды. Петр и Роткевич стояли у сетки, где их оставили секунданты.
Зал молчал, разглядывая застывшую костюмированную процессию и ожидая продолжения боя.
Самурай очередной раз что-то прорычал. Петр уловил несколько знакомых слов на японском: «бой», «честь воина», «победа». Удивления это не вызвало.
Озадачило другое. Закончив речь, самурай резко развернулся и медленным торжественным шагом вышел из десятиугольника. Двери за ним закрылись. Ниндзя сделали полуоборот, встав спиной друг к другу. Ринг оказался поделен на две равные части. Петру не очень это понравилось.
Судья у микрофона по-прежнему безмолвствовал. Из ниши под ложами появился Вилен Владимирович Слуцкий.