В общем, просидели высокие гости в миротворческом лагере в командирском салоне трое суток. Надоели они Леону хуже горькой редьки. С утра до вечера тянули виски со льдом, которое он терпеть не мог, хаяли ротную кухню и поучительно разглагольствовали о преимуществах американской демократии, о том, как нужно жить всем остальным. Комендант района, он же — командир роты Иностранного легиона для янки был пустым местом. Они его только за прохладительными напитками к холодильнику не гоняли.
Донельзя сердитый на охамевших штатовцев Леон к тому времени изучил некоторые особенности местных традиций.
Разрисованный с ног до головы охрой и синей глиной полуголый негр, неизвестно с какого переляка коряво лопотавший по-французски и по-английски, с глубоким пониманием воспринял просьбу воинского начальника и клятвенно пообещал, что «бакана» и «умбанули» будут украшением праздничного стола. И тут же выслал нукера в деревню с просьбой, чтобы великий вождь уточнил меню приема. Леон лично поехал с американцами ко двору Аннабалигани, заявив, что статус официальных лиц предполагает сопровождение их старшим по званию.
По прибытии в ставку вождя народа балигани Леон принял на себя роль скромного охранника и держался с легионерами в стороне от пышной встречи, устроенной аборигенами. Пляски и битье в барабаны, возложение венков на головы, опоясывание гирляндами цветов и омывание ног водой с белыми лепестками, плавающими на ее поверхности, были относительно милостиво приняты гостями.
"Рядом с американцами постоянно находился разрисованный посланник, выполнявший роль переводчика. Он вел их по сложному пути племенного этикета, подсказывая, куда шагнуть, где встать. Минут через сорок высокие гости добрались до помоста с креслом под балдахином, на котором сидел свирепого вида африканец, одетый в леопардовую шкуру, с огромной дубиной-посохом из черного дерева в руках.