Мокрая ладонь на удивление крепко ухватила его пальцы, и в следующее мгновение, потеряв равновесие от сильного рывка, Петр уже летел с палубы в воду. Во время недолгого полета он сумел пережить два противоречивых чувства: досады, что его сделали как пацана, и глубокого удовлетворения от того, что он предусмотрительно оставил в каюте смокинг. Конечно, жалко было замочить пиджачок, но еще обиднее, если бы вымок конверт, покоящийся во внутреннем кармане. Худо-бедно, а в том конвертике лежал скромный банковский чек на десять тысяч долларов, который вручил от имени организаторов суперфинала новому чемпиону папаша озорницы, уронившей его с яхты.
На удивление, вода не обожгла холодом, скорее — освежила. Вероятно, залив хорошо прогрелся за день на солнце. Петр вынырнул, сделал несколько гребков и лег на спину. Темный купол неба окончательно затянулся тучами, через которые не проглядывало ни единой звездочки.
"Петр подплыл к яхте и рывком поднялся на лесенку, а с нее — на палубу. Ксения стояла уже одетая в халат, но босиком. В руках она держала фужеры с шампанским. За недолгое время его купания «чужестранка» успела откупорить бутылку.
— Молчаливый герой не желает шампанского? — удивленно состроила глазки Ксения.
— Герой желает после купания виски и еще — отшлепать девицу, уронившую его в воду, — незлобливо пробурчал Петр. — И то и другое — для сугрева.
— Дурная девочка, — согласилась Ксения. — Обидела...
Она нагнулась, поставила на палубу один фужер, подняла с бортика и протянула Петру бутылку с суровым генералом на этикетке.
— Девочка, может, и ничего, да вот только имеет привычку хулиганить, — уже более миролюбиво сказал Петр, внимательно оглядев ножку, которая, похоже, прятаться не собиралась.
— ""Может, и ничего""? — возмущенно воскликнула Ксения. — А вот это уже оскорблением припахивает, милостивый государь.