— Вы хотите вернуться к прежним занятиям? В команду бывшего бандита Бурлакова? В турнирную таблицу и бои без правил в российской беспробудной глубинке? В нищее и бесправное существование бойца из провинциальной братковской конюшни? — Отставной генерал выдержал паузу и отчеканил: — Я вам этого не позволю, любезный Петр Алексеевич.
Несмотря на то, что Слуцкий назвал его по имени-отчеству, присовокупив к ним ласковый эпитет, последняя фраза была явным ультиматумом. В отличие от ссоры на яхте с Ксенией, раздражение от беседы с ее отцом в Петре не нарастало.
"Петр уже принял решение, однако хотел выслушать все доводы потенциального работодателя. Пока что они были больше похожи на уговоры. У Петра сложилось впечатление, что в беседах с Бурлаковым и Леоном господин Слуцкий был более краток и решителен. За десять минут беседы «акула» лишь последней фразой продемонстрировала свои челюсти. Хотелось большей открытости, а также козырей из рукава, которых, как подозревал Петр, у Слуцкого было в достатке.
— И как же вы это сделаете? — простодушно открыл глаза Петр. — В смысле — не позволите...
— Приведу еще пару доводов, взывающих к вашему разуму, — покривил уголки рта Слуцкий.
— А если официально признанный амнезийным разум не примет и этих доводов...
— Тогда мы сделаем перерыв в беседе, — разочарованно покачал головой Слуцкий. — Вас увезут отсюда в наручниках в отделение для выяснения личности.
— Но Петр Алексеевич Романов...
— Насквозь фальшивая фигура, — доверительно сообщил Петру Вилен Владимирович. — Документы — липа, сам — более чем подозрительная личность, прибывшая из Чечни и симулирующая потерю памяти. Как минимум полгода в СИЗО обеспечены для выяснения всех обстоятельств. В лучшем случае — возврат в психушку с туманной перспективой выйти из нее; в худшем — прицеп из «висяков», которые налепят на никому не нужного подозреваемого в терроризме, убийствах, изнасилованиях, грабежах и так далее — смотри по оглавлению в Уголовном кодексе раздел «Особо тяжкие преступления».
— Нет, такого не надо, — энергично покачал головой Петр. Доводы припахивали шантажом, однако таили реальную угрозу. — Десятиугольник тоже не сахар, но в нем не так хлопотно и безрадостно, как вы обрисовали, Вилен Владимирович.
— Как я понимаю, мы приходим к консенсусу и предварительное согласие от вас получено, — улыбнулся Слуцкий.