Мертвый остров

Ему было сообщено самое необходимое. Весть о том, что бессрочные убийцы покидают теперь Сахалин на японских лодках, поразила Фому Каликстовича. А предположение, что они могут прятаться где-то в округе, насмешило. Однако Ялозо состроил ревностную физиономию и заверил начальника, что «муха не улетит».

Закончив дела, Лыков велел взять курс на Александровск. Налимов обещал сыщику доставить его за двадцать часов. Отослал начальство спать, а сам, железный человек, остался на мостике.

Алексей опять уснул. В Татарском проливе тоже оказалось тихо и безветренно.

Ванька Пан храпел, в ящике тихо шуршали гуси. Хорошо…

В двадцать часов Андрей Павлович не уложился. Напротив залива Рудановского сменился ветер, и пришлось медленно подыматься галсами. В результате «Крейсерок» моряковал сутки и встал на рейде Александровского поста лишь в половине шестого утра.

Небритый и пахнущий как гиляк, Лыков сошел на берег. Куда идти? В квартиру батальонного командира нельзя. Таубе пока не вернулся, а без него кто пустит штафирку на постой? И Алексей поехал к Таскину.

Иван Сергеевич спал. Гость безжалостно велел его разбудить. Скоро Лыков со своим денщиком уже скоблились в бане окружного начальника. Топили ее, конечно, вчера, но она еще не остыла, помыться двум скитальцам вполне удалось. Завтракать Алексея позвали к генералу. Попросив накормить Ваньку Пана и несчастных гусей, надворный советник отправился к Кононовичу.

Это был не столько завтрак, сколько доклад. Слушали, как всегда, трое: генерал, Таскин и Гизберт-Студницкий.

Алексей рассказывал подробно. Как неизвестный открыл из засады огонь, едва не перестреляв всю погоню. Как сыщик обошел его с фланга и вынужден был убить. И как потом на глазах у всех беглые сели на японскую шхуну и ушли в море.

Больше всего сахалинцев поразило то, что Лыков изначально был прав. Совсем недавно в этой же комнате они смеялись над версией о «японском следе». И вот доказательства. Лыков вывалил на стол загадочные предметы, взятые с трупа стрелка: звезды, железные когти и взрывающиеся шарики.

Получалось, что приехал камер-юнкер и научил старых сахалинцев уму-разуму. Иван Сергеевич к месту вспомнил, как надворный советник обнаружил беглого под тюремной нарой. Вопреки его, Таскина, насмешкам… После доклада фонды Лыкова в глазах администрации весьма поднялись. Он получил устную благодарность от генерала (вечером она вышла в приказе) и разрешение отбыть в Корсаковск. Там ему уже официально вменялось отыскать след сахалинской «цепочки».