– Таким образом, если бы это я непредвзято оценивал конкурсное дефиле, – Брюквин выделяет голосом слова «я» и «непредвзято», – то у Карины Карапетян за модельную походку была бы троечка, а у Изабель Кобылкиной – четыре с плюсом.
Тут он строго смотрит на Изабель и грозит ей бронированным пальцем:
– Для пятерки еще нужно потрудиться! Я бы советовал…
– По существу у вас все? – сухо спрашиваю я.
– По существу – вы знаете, уже доказано, что неправильная осанка и некрасивая походка формируют у женщин неуверенность в себе, которая со временем перерождается в пониженную самооценку и другие комплексы, – чеканит несгибаемый Брюквин, глядя на меня так пристально и укоризненно, что я не могу сдержать желание распрямить плечи под мантией.
Компетентный специалист, он же опытный наставник, коротко кланяется публике и удаляется.
По рядам присутствующих проходит волна: сидящие в зале машинально распрямляют спины. Возникает короткая пауза. Ловкий юный бородач на подносике выносит мне воду в бутылке и хрустальный стакан. Я досадливо машу, прогоняя его с дарами обратно.
Затем в нашем театре абсурда появляется новый персонаж. Я сама вызываю его, потому что он заявлен Кобылкиной как свидетель.
– Леонтий Корецкий. – Свидетель совершает изящное волнообразное движение корпусом, призванное, как я понимаю, изобразить поклон.
Леонтий Корецкий невысок и очень строен, даже худ. Черный свитер крупной вязки на нем болтается, тонкие ноги в узких темных джинсах торчат из-под широкого длинного подола, как лапки насекомого – в этом наряде Корецкий похож на жука.
– Сценарист, режиссер некоммерческого театра «Вече», поэт, лауреат конкурсов «Платиновое перо» и «Серебряная лира», член жюри фестиваля «Жемчуг слов», – утомленной скороговоркой представляется Корецкий и переходит к сути.
– О чем? – не понимаю я.
– О соответствии этих номеров условиям творческого конкурса, разумеется. – Эксперт, сценарист, режиссер и поэт – все в одном худом и бледном лице – разворачивает сложенный вдвое лист бумаги.