Он поднимает его повыше, показывает мне, залу, сообщает, что это нотариально заверенная копия опубликованного на сайте конкурса документа, и откашливается, прежде чем начать.
– Итак, кгхм, финалисткам было предложено – цитирую Положение о конкурсе, опубликованное на официальном сайте, – «вдохновиться картинами родной природы, лучшими образцами которых являются живописные произведения Репина, Васнецова, Левитана и Шишкина, стихи Есенина и Тютчева, всем известные русские народные песни».
Я смотрю на председателя конкурсного жюри, сидящего в первом ряду.
– Прошу заметить, названные художники писали преимущественно виды среднерусской и северо-русской природы, – продолжает Корецкий, – но не уделили должного внимания в своем творчестве пейзажам прекрасной Армении. – Тут он неприцельно отправляет вежливую улыбку в сторону семейства Карапетян, на что Гамлет с супругой хмурятся. – И в русских песнях, как мы помним, не воспеваются южные виноградники…
– Э, у Есенина было такое, да! – с места возражает Гамлет Карапетян и тут же начинает декламировать: – Шаганэ ты моя, Шаганэ!
– Отдельные исключения только подчеркивают правило, – ничуть не обескураживается Корецкий.
Песенные фразы Корецкий не произносит, а вполне мелодично напевает.
– А это помните? «Старый клен, старый клен, старый клен стучит в окно, приглашая нас с тобою на прогулку…»
– Отчего, отчего, отчего мне так светло? – подхватывает мама Кобылкина, и они с экспертом дуэтом заканчивают: – Оттого, что ты идешь по переу-улку! – Тут певцы указывают на юную Изабель, и та приветливо кивает.
– Кстати, музыкальное сопровождение дефиле Изабель Кобылкиной представляло собой попурри из этих популярных мелодий, – продолжает Корецкий.
При этом он профессиональным жестом дирижера выхватывает из воздуха, как муху, затянувшуюся ноту и тем обрывает задушевное пение Кобылкиной-старшей.