– Где? – мальчик, ожидаемо, опустил глаза себе на грудь.
– А вот здесь! – Иришка прихватила мальчика за нос и принялась щекотать, – и вот здесь, и вот здесь!
Ребенок засмеялся, но тихо. Приезд любимой Ириски он хотел сохранить как можно дольше в тайне, надеясь, что отец с дедом не сразу увидят гостью.
– А надо было с сыром кушать. Забыл, что ты мне обещал? – спросила Иришка, прекратив щекотать мальчика.
– Не забыл, – насупился мальчик, – папа с дедуской насли и съели.
– Давно? – вздохнула девушка.
– Почти сразу, как ты уехала.
– Все съели?
– Нет, творог не ели. Сказали, что творог будет моим, а сыр ихним. И не трогали.
– Никит, надо говорить не ""ихним"", а ""их"". Сыр будет их. Запомнил, как правильно? – Иришка погладила мальчика по голове. – Я знаю, что и твой папа, и дедушка так говорят, но так неправильно. Некрасиво.
– Хоросо, я запомнил.
– Вот и молодец! А теперь медленно это слово проговори.
– Хо-ро-ссшо! – старательно выговорил малыш.
– Вот! Умница! Видишь, все получается, если стараться! – Иришка обняла мальчика и чмокнула его в макушку.
Мальчик важно кивнул и шагнул в свой закуток за шторкой первым. Помещение размером 3 на 3 метра, с маленьким окном, продавленным диваном, старым облупленным шкафом и колченогим письменным столом, отделенное от всех ситцевой шторой, трудно было назвать ""нашей комнатой"", но другого места у Иришки и племянника в доме не было.
Пока Иришка училась в школе и жила в деревне, это была ее комната. Потом, когда девушка уехала в город и поступила в институт на дневное отделение, удивив этим, в первую очередь, своих же родных, но не односельчан, закуток стал Никиткиным.
– Зачем тебе это высшее образование? Что тебе в деревне не работается? – учил жизни отец.
– Вон Дашка в декрет уйдет, встанешь вместо нее за прилавок! – поддакивал старший брат, имея в виду свою жену, работающую в деревне в продуктовом магазине."
"О том, что на место Дашки уже выстроилась очередь из желающих занять ее место, брат Жека не задумывался. У него, как и у отца, все было просто. Летом работаем, зимой пьем.