Лихорадочно соображая, куда бы ей вылить самогонку из стопки, Иришка потянулась за кружкой, в которой она будто бы будет разводить алкоголь компотом, задела стопку, от чего та упала, разлив самогон. Иришка не дернулась, спокойно налила компот в кружку и лишь потом шагнула за тряпкой. Со словами:
– Компот пролила, – вытерла со стола самогон и вернулась за стол к отцу и брату.
Иришку отпустили только после того, как она, исправно поднимая кружку с компотом на каждый их тост и исправно чокаясь, допила свой компот.
– Что-то меня развезло! – сообщила Иришка брату.
– Никитка, пора чистить зубки и спать! – обратилась она к мальчику.
Спать они легли как всегда, вместе и крепко обнявшись.
– Иришка, ты ведь не пила, да? – зашептал ребенок, только после того, как она крепко обняла мальчика и прижала его к себе. – Я видел, как ты пролила ту стопку!
– Нет, не пила. Ты ведь знаешь, что я не пью! Умница ты мой! – Иришка чмокнула мальчика в макушку и тяжело вздохнула, – завтра на дневном автобусе в город поедем.
– Правда? – обрадовался ребенок.
– Правда! А сейчас спи!
А рано утром ее разбудили крики соседей и странный запах. Иришка распахнула глаза: от шторки на дверном проеме уже ничего не осталось. В комнате, где спали отец с братом, полыхал огонь.
– Никита, Никита, проснись! – девушка растормошила мальчика. – Не смотри туда! Где твои документы?
– Там! В серванте! В комнате.
Надо было бежать в комнату. Успеет или нет?
– Так, закутайся в одеяло и выходи на улицу! – Иришка скомандовала Никитке, а сама хотела шагнуть в огонь, но не успела.
– Живы? – услышала Иришка. – Быстро на улицу, пока крыша не рухнула!
Дядя Ваня схватил в охапку Никитку, сама Иришка схватила свою дорожную сумку, благо не успела ее вчера разобрать и, кинув взгляд в комнату, шагнула за соседом на улицу. На автопилоте схватила с крючка свою и Никиткину куртки.
Во дворе собралась почти половина деревни.
Кто-то из соседок запричитал, завыв протяжно. Кто-то из мужиков смачно выматерился, а она вдруг поняла, что и отец, и брат остались там, под этой горящей крышей.