Конец сброшенной лестницы пришелся прямо на балкончик. Страх пропал. Его вытеснил азарт.
Через минуту Дима уже стоял на железной площадке. Перед ним была замызганная дверь без замка. Дима приоткрыл ее. Изнутри пахнуло гнилью. Там было темно, но Диму это не остановило. Он вошел внутрь. Глаза постепенно привыкали к темноте. Под ногами что-то хрустело и шуршало.
«Предпоследняя стадия беспорядка, – всплыла в памяти Димы любимая шутка его мамы по поводу Диминой комнаты. – Последняя – когда мусор не просто хрустит под ногами, но пищит и разбегается…»
Из темноты выступали очертания громоздкого шкафа, комода, узкой лежанки.
Здесь было слишком грязно и намусорено и для бомжа, не то что для шведского бизнесмена. Даже для такого сомнительного, как Карлссон."
"В дальнем углу нашлась дверь. Дима двинулся дальше и попал в кухню. Дневной свет сочился сквозь узкое закопченное окно. Кухня выглядела древней и такой же необитаемой, как каморка для прислуги.
«Черт, куда меня занесло? – подумал Дима. – Похоже, опять заблудился. Какая-то заброшенная квартира…»
Но скользнув взглядом по столу, вздрогнул – там стояла пустая бутылка из-под пива. «Балтика» «семерка» вполне современного вида. И пыли на ней не было. Под столом поблескивали аналогичные бутылки. Именно такое пиво они пили в электричке по дороге в Токсово.
Димино сердце снова заколотилось. Выходит, он не ошибся. Это и есть притон Карлссона. Ни один бизнесмен, тем более шведский, не стал бы жить в такой дыре. Ни один нормальный человек не стал бы. Нет, в это невозможно поверить! С другой стороны… А с другой стороны, эта квартира – идеальное убежище. Диму бросило в дрожь. Блин, не дай бог, Карлссон и в самом деле киллер!
До сих пор он допускал это как бы умозрительно, не всерьез, а если на самом деле…
«Мне не жить, если он меня тут поймает! – подумал Дима.
Но вместо этого Дима пошел дальше.
За кухонной дверью оказалось существенно светлее. Дневной свет проникал в коридор из боковой двери. Дима направился туда.
За дверью оказалась большая комната. Несмотря на то что окно было криво забито фанерным щитом, там все равно было довольно светло. И комната эта, несомненно, была жилой.