Ей было неприятно находиться рядом с человеком, который плохо к ней относится.
Глава тридцать девятая
Мрачная вечеринка у Сережи. «Надо что-то делать!»
Прибегает троллюшка к маме, плачет.
– Ты чего плачешь? – спрашивает троллиха.
– Папочка себе камешек на ножку уронил!
– Большой камешек?
– Бо-ольшо-ой!
– И ты из-за этого расплакалась?
– Не-е… Я засмеялась."
"Наташа уехала, оставив Лейку в состоянии глубокой печали от собственного бессилия. Ах, если бы Карлссон был жив! Лейка собралась поплакать, но плакать не хотелось.
И тут позвонил Сережа.
Сережа ничего не знал ни о Кате, ни о Карлссоне. Сережа звал в гости. Типа, оттопыриться по полной. Папаша его свалил на какой-то корпоративный праздник, мамаша тоже усвистала, пообещав, что не вернется «допоздна». Будут Дианка, Димка, Стас с какой-то новой девкой («Натаха болеет, что ли?» – предположил Сережа), а больше он никого не отловил.
– Счас, разбежалась, – привычно фыркнула Лейка.
Но поехала. Очень не хотелось оставаться одной. И с Димкой надо поговорить обязательно. Он – умный. Наверняка что-то придумает.
* * *Когда Лейка приехала, то обнаружила, что веселье как-то не складывается. Потому что Сережа все-таки кое-что знал. Что-то такое услышал от соседей. И поперся, дурак, в мансарду – выяснять у Кати подробности.
«Ничего себе! – подумала Лейка. – Это ведь и меня могли запросто…»
В милиции Сережу пропарили часа четыре без всяких объяснений, потом взяли в оборот, припугнули – и он выложил всё, что знал. Про Катю, про всю их компанию, включая «шведского бизнесмена». Разве что про голубей умолчал: боялся, что в психушку отправят. После того как Сережа описал Карлссона: «маленький, толстый, по-русски говорит», менты слегка оживились и едва не повезли Сережу в морг на опознание.