– Я не кушать человек! – повторила Лейка, дополняя слова жестами. – Не кушать его! Нет!
Чудовище замерло. Затем распахнуло пасть во всю ширину и издало кашляющий рев.
«Сожрет, – совсем отрешенно подумала Лейка. – Этого сожрет и меня за компанию. Господи, я в тебя не верю, но сделай так, чтобы это был сон!»
Чудовище подпрыгнуло метра на два, ударившись спиной о трубы на потолке. Трубы задрожали и загудели. Пол тоже задрожал: чудовище колотило по нему ручищами, рычало и подвывало.
Потом наконец умолкло и, явно передразнивая Катю, замотало здоровенной башкой.
– Нет! – отчетливо повторило оно. – Нет, человек! Ты – человек. Он – не человек… (дальше Лейка не поняла). – Ты его кушать – нет! Ты его – жить!
И снова – приглашающий жест.
Лейка колебалась. Ей ужасно не хотелось приближаться к трупу. Но ее очумевшее от потрясений сознание подсказывало, что труп – это намного менее опасно, чем болтающая по-шведски помесь гориллы, леопарда и паука.
«Надо делать то, что он хочет», – подумала Лейка.
Она встала.
Чудовище заворчало. Кажется, одобрительно.
Лейка набралась храбрости и двинулась к лежащему.
Это был очень длинный путь. Лейка о многом успела подумать. В частности о том, что лежащий – не обязательно труп. Может быть, это живой человек, но без сознания.
Наконец путь в двадцать коротких шагов был пройден и Лейка оказалась рядом с лежащим.
И что дальше?
Она посмотрела на монстра (на лежащего она старалась не смотреть совсем). Монстр рыкнул, полыхнул глазами, ухватил Лейку за руку и прижал ее ладонь к животу лежащего.
Глава сорок вторая
Поцелуй мертвеца
Нанялся как-то молодой тролль на кладбище могильщиком.
А гнусный эльф решил над ним подшутить.
Переоделся призраком, череп на макушку привязал, внутрь зажженную свечку вставил.
Тролль глянул через плечо – и снова за работу.
Разочарованный эльф походил еще немного вокруг, понял, что тролля не напугать, да и двинулся к воротам.
А у самых ворот его тролль догнал и за шкирку – цап!
– Здесь, – говорит, – гуляй. Призракам за территорию выходить не положено.
Это был Карлссон, и он, несомненно, был мертв. Потому что был холодным.