– Машина твоя – значит, и продавать ее будешь сама. Что скажешь?
– Согласна!
– А ты, Карлссон, что скажешь? – Коля повернулся к Катиному спутнику.
– Ее машина, – флегматично отозвался Карлссон. – Пускай продает. Но я буду с ней.
– Ясное дело, – хозяин «Шаманамы» ухмыльнулся. Катя подумала, что у него вид – как у мальчишки, собравшегося нашалить. – Где сейчас эта тачка, Малышка?
– В лесу, – ответила Катя.
– Ну да, где же еще! – Хозяин «Шаманамы» ухмыльнулся еще шире, достал мобильник.
– Федот, здорово, братан! Это Голый.
– По Выборгскому шоссе.
– …Потом – к финикам, – сказал в трубку Коля. – Не… ближе… Кто сдает? Увидишь… Федот, я отвечаю. Всё, забили. Еду.
– Ну вот, Малышка, – сказал он, пряча телефон.
Катя покачала головой. Она поняла, что Коля говорил с каким-то бандитом, ну и пусть. Бандит так бандит.
– Тогда садись вперед, дорогу будешь показывать.
– Но я… – Катя понятия не имела, где спрятан «порше», поскольку проспала весь путь от озера до Лейкиного дома.
– Я покажу, – уронил Карлссон. – Поехали."
"Джип у бандита Федота оказался точь-в‑точь как у Ротгара: такой же угловатый «мерседес». Ждал на выезде из города, сразу за постом ГИБДД.
Коля припарковался рядом (загородили половину трассы), вышел из машины.
Из «мерса» выбрался стриженый рослый парень в черной майке и просторных белых штанах. Видимо, тот самый Федот. Коля и бандит обнялись, звучно похлопали друг друга по спинам, расселись по машинам и покатили дальше. «Мерс» пристроился в хвост хозяину «Шаманамы».
Коля гнал под сто тридцать и вдобавок развлекал попутчиков историей о том, как они с друзьями весной ездили в Скандинавию: корешиться с тамошними байкерами, хотя сам Коля был не очень ревностный фанат мотоцикла.
И подмигнул Малышке. Дразнился.
Карлссон время от времени прерывал Колин треп лаконичными:
– Налево… направо…
Домчались быстро. Свернули на грунтовку. Попетляли еще минут двадцать.
– Стой, – скомандовал Карлссон. – Здесь.
Вышли из машин.