Кого интересуют трое съеденных зверьем русских?
Впрочем, задолго до пограничников трупы нашел кое-кто еще. И, в отличие от полицейских, понял, что здесь произошло на самом деле.
* * *– Завтра тут тоже будет весело, – сказал Коля Голый. – Так что приходите.
Они стояли у выхода. Прощались. Дима чувствовал, что он немного перебрал, но на ногах стоял твердо. И соображал нормально. По крайней мере ему так казалось. Катя была немножко трезвее. Немножко. И только Карлссон был совсем трезвый. С виду.
– Давайте, подгребайте, – пригласил Коля.
– А куда? – спросила Катя. – В Стокгольм?
– Сначала – в Стокгольм, а там видно будет.
– Мне тоже надо в Стокгольм, – сообщил Карлссон.
– Так давай с нами, братишка! – обрадовался Коля. – Реально, присоединяйся. Хочешь, байк тебе подыщем?
– Угу, – кивнул Карлссон. – Байка не надо. Но с вами я поеду. Когда?
– Как проспимся, созвонимся – и тронемся. А то давай, оставайся. У меня переночуешь.
– Угу, – подтвердил Карлссон.
«Ничего у него нет, – хотела сказать Катя. – Даже паспорта…» Но не успела. Как раз в это время Дима ее сгреб и принялся целовать. Это было довольно приятно, но Катя тем не менее высвободилась из Диминых объятий.
– Иди, Димочка, подожди меня, пожалуйста, снаружи. Я сейчас…
– Как же ты завтра поедешь? – спросила она Карлссона. – Вот так, без ничего? Без денег, документов, вещей… И без меня?
– Конечно, без тебя, – ответил тролль.
Заметив, что Катя обиделась, добавил мягко:
– Не обижайся. Я же не развлекаться еду.
– Знаю, – Катя вспомнила о Ротгаре, и у нее по спине пробежали мурашки. – Хочешь догнать того эльфа?
– Догнать и убить, – с серьезным видом кивнул Карлссон.
– А если он тебя?"
"Карлссон пожал плечами. Этот жест можно было растолковать и как полную уверенность в собственных силах, и как покорность судьбе – что будет, то и будет. Катя вздохнула:
– Ну ладно, если надо… Поезжай с байкерами, я не напрашиваюсь.
Карлссон справится. Тем более с ним будет Хищник.
– Катенька, мы идем? – раздался от дверей голос Димы.
Катя оглянулась, схватила тролля за руку и заглянула ему в глаза. Она и сама толком не знала, зачем сделала это, – может быть, просто хотела себя успокоить. Она не была уверена, что стоило серьезно относиться к ощущению близкой смерти бандита Федота, которое посетило ее, когда она коснулась его руки.