Что вы будете делать в такой ситуации?» – «Позову старшего менеджера», – наугад пролепетала Оля. «Безынициативна», – вынес вердикт кадровик и Олю на работу не принял.
– Платить? А зачем? – Клиентка осклабилась еще шире и цапнула с полки свой безвкусный парик.
– Я позову хозяина! – стараясь добавить в голос суровости, пригрозила Оля и быстро вышла из зала.
– Зови, зови, – пробормотала ей вслед троллиха, нахлобучивая на голову парик. – Его-то мне и надо.
Через несколько минут в холле послышались голоса.
– Чё ты гонишь, Олька, какие там проблемы? – сонно спросил Гоша.
Вчера он конкретно оттянулся, и сегодня его терзало похмелье. До обеда он вообще не собирался вылезать из кровати.
– На фига меня будить в такую рань? Сама, что ли, разрулить не в состоянии?
Оля неодобрительно взглянула на помятую Гошину физиономию, натянутый в спешке мятый спортивный костюм… Ее вообще возмущало, как могла Карина подпустить к управлению своей утонченной арт-студией уголовника.
– Я не понял – что значит «не хочет платить»? – проворчал Гоша. – Она чем-то недовольна?
– Недовольна? – вспылила Оля. – У меня недовольных не бывает! У нее, похоже, просто денег нет! Какая-то бомжиха с вокзала!
– А зачем ты ее тогда взяла? Совсем дура, что ли?
– Так кто же знал?! Она наглая, как…
– Короче! Сколько она должна?
– Тысяча восемьсот макияж, пятьсот укладка, консультация триста…
– Сколько всего?
– Две восемьсот.
Гоша молча отодвинул Олю и вошел в зал.
«Да… Точно бомжиха», – подумал он, но тут заметил на «бомжихе» золотую цепь.
«Граммов четыреста… – определил Гоша наметанным взглядом. – А сама баба – пуда на четыре. И габариты подходящие. Есть за что подержаться. Может, натурой с нее взять? – Гоше всегда нравились крупные женщины. Пожалуй, Карина была первым исключением в его устойчивых вкусах. – Нет, нельзя. Олька непременно хозяйке настучит.
– Что же вы так, дамочка, финансово не подготовились? – останавливаясь напротив клиентки и демонстративно оглядывая могучую женщину с ног до головы, спросил он.
– Это ты о чем, человечек? – осведомилась «дамочка», обозревая Гошу не менее откровенным взглядом.
Гоша насторожился. Где-то он уже слышал и это обращение, и эти интонации.
– О денежках, дамочка, о денежках.