Когда «фольксваген» уже подъезжал к терминалу, Хищник вдруг забеспокоился, привстал, вытянул лапу в сторону фуры-холодильника…
Катя посмотрела: фура как фура. Небольшая. Для фуры. Может, там мясо?
– Ляг, – велела она. – Ляг и лежи.
Хищник если и не понял, то догадался. Снова свернулся и притих.
На границе Кате пришлось выйти из машины.
– Это обязательно? – спросила она, когда Илья Всеволодович распахнул багажник и открыл заднюю дверцу.
– Да.
Катя осмотрелась, убедилась, что остальные водители сделали то же самое, – и спорить не стала.
Искоса Катя поглядывала то на «фольксваген», то на Илью Всеволодовича. Последний вел себя скромно. Правда, как и Катя, бросал опасливые взгляды на свою машину. Возможно, надеялся, что Хищника все же обнаружат. Если так, то надеялся он напрасно. Никто в его машину не заглянул, так что через несколько минут они уже въехали в нейтральную зону. На финской границе тоже обошлось без проблем, и Катя впервые в жизни оказалась на территории иностранного государства.
* * *Скаллигрим ошибся.
Фура не остановилась ни через два часа, ни через три. Когда она наконец замедлила движение, троллю показалось, что снаружи слишком много народу, чтобы вылезать. Всем ведь глаза не отведешь.
– Я знаю, как это бывает, – говорил он, пока фура медленно ползла куда-то, громыхая по железу. – Водитель загонит ее на стоянку, где полно таких же машин, и уйдет обедать. Тогда мы и выберемся.
– Скорее бы уж, – проворчала в темноте троллиха. – У меня от этой тряски кишки наружу выворачиваются.
Тролли замолчали. Снаружи что-то гудело, ревели моторы, слышались шаги и голоса. Потом раздался грохот, и водитель заглушил двигатель.
– Выждем, – сказал Скалли. – Пусть все уйдут.
Около часа они неподвижно сидели, храня молчание. Для троллей неподвижно просидеть хоть сутки – не проблема.
– Мам, меня тошнит, – раздался вдруг жалобный голосок Нильса.