Не ори.
Карина, вся дрожа, пыталась успокоить дыхание. Ее мутило. Собравшись с силами, она еще раз заглянула в ванную и тут же захлопнула дверь.
– Это ты его…? – глухим голосом спросила она."
"Ротгар кивнул с набитым ртом.
– З-зачем?
– Так надо. Это не человек, это тролль.
Дима, стоявший до этого посреди комнаты памятником самому себе, шевельнулся.
Если бы Карина, которая перед выходом с большим тщанием вводила Диму в транс, чтобы не сбежал по дороге, заметила это движение, она бы весьма удивилась. И непременно позаботилась бы о том, чтобы дополнительно обезволить своего пленника.
Но Карине было не до того.
– Тро-олль? – Глаза ее расширились. – Неужели это…
– Нет, – качнул головой Ротгар. – Не Охотник. Обычный тролль. Так сказать, абориген. Тут рядом жил, под мостом, кормился при гостиничной кухне. Вышел прогуляться при луне, и надо же такому случиться – встретил меня.
– А зачем ты приволок его сюда? – поинтересовалась Карина.
Ротгар молча указал вилкой себе в тарелку. Карина шагнула к столу, пригляделась… и тут же метнулась в туалет, зажимая рот.
– Так ты точно не хочешь составить мне компанию? – насмешливо крикнул Ротгар.
Из туалета донеслись характерные звуки.
Через несколько минут побледневшая Карина вернулась. Не глядя на Ротгара, она начала надевать плащ. Ротгар с насмешкой посмотрел на нее, проглотил еще кусок, запил коньяком и положил вилку.
– Всё! – решительно заявила Карина. – С меня хватит! Пойдем отсюда, – буркнула она Диме, взялась за ручку двери…
– Стой, дура, – властно произнес Ротгар.
Карина оглянулась, одарила Ротгара мрачным взглядом. Но выйти не посмела.
Ротгар отодвинул тарелку и откинулся на спинку кресла, глядя в окно на тонкий серп нарождающегося месяца.
– В принципе, что такого аморального в том, чтобы полакомиться отбивной из троллятины? – насмешливо произнес он. – Я просто восстанавливаю историческую справедливость. Тролли ведь жрут таких, как ты, и совершенно по этому поводу не переживают…
Карину передернуло.
– Думаешь, мне это нравится? – негромко спросил Туат’ха’Данаанн. – Да мне уж лет триста не было так мерзко, как сейчас. Должно быть, я стал слишком добрым и чересчур чувствительным. Другой на моем месте непременно заставил бы жрать троллятину тебя.
– Ни за что я не стала бы есть такое! – отчеканила Карина.